– Но где же тогда нам жить? – в ужасе воскликнула Фейт.

– Ну, за последнее время много осужденных умерло, так что, может, вам что-нибудь удастся найти, хотя, по-моему, с этой флотилией прибыли в основном мужчины, а они наверняка сумеют первыми захватить все пустующие хижины. Тогда вам придется самим строить себе новую.

Фейт показалось, что она куда-то проваливается. Как же они будут существовать без крыши над головой? Нет, это немыслимо!

– Построить хижину? Как может одинокая женщина с двумя маленькими детьми что-нибудь построить? Я не умею!

– Все не так уж сложно, госпожа. – Котти ободряюще улыбнулся. – Я с радостью вам помогу. Эти хижины делаются из пальмовых стволов и ветвей, сплетенных прутьями и укрепленных глиной, а затем обмазываются белой глиной. Для крыши используют тростник или камыш из гавани.

Фейт удивленно посмотрела на мальчика:

– Я буду очень признательна тебе за помощь, но скажи откровенно: почему ты так добр к совершенно незнакомым людям?

Ее вопрос застал Котти врасплох. Он и сам не знал, почему повел себя таким образом. Уже давным-давно он понял, что, для того чтобы выжить в этих местах, каждый должен прежде всего думать о себе. У него, к примеру, нет друзей. Значит ли это, что он одинок?

– Вы очень отличаетесь от других осужденных женщин, госпожа Блэксток, – наконец нашелся с ответом Котти. – Большинство грубые, курят, матерятся как портовые грузчики. И вы же семья, а я так скучаю по настоящей семье: у меня ее больше нет.

– Бедный мальчик! – Фейт ласково погладила его по щеке. – Сколько же тебе лет?

– Двенадцать, госпожа.

Хоуп внимательно слушала их разговор. Котти Старк ей понравился: как было бы здорово иметь брата, тем более старшего, как он, который мог бы защищать ее и давать советы, как поступать правильно.

Она протянула ладошку и вложила ее в руку мальчика. Котти поначалу удивился, но в следующее мгновение его лицо осветила улыбка, и он сжал ручонку Хоуп.

В этот момент офицер, пробравшись сквозь толпу моряков и осужденных, подошел к ним, остановился напротив Фейт и, заглянув в листок, который держал в руке, грубо спросил, не глядя на нее:

– Имя?

– Фейт Блэксток, – ответила она, украдкой бросив взгляд на Котти, который почему-то улыбался.

– Вы приписаны к господину Симону Маршу. Идите за мной! – Офицер так и не посмотрел на Фейт.

Сердце опять застучало как сумасшедшее. Она взяла Хоуп за руку, и в сопровождении Котти с Чарити на руках они стали пробираться сквозь толпу за офицером к высокому, сутулому мужчине с суровым лицом.

– Господин Симон Марш, эта женщина, Фейт Блэксток, приписана к вам, чтобы отбывать назначенный ей срок в пятнадцать лет.

Мужчина осмотрел Фейт с головы до ног, явно остался недоволен, а затем скользнул взглядом по детям:

– Это все ее?

– Только две девочки, – объяснил офицер.

– Она не производит впечатление способной работать, – угрюмо заметил Марш. – И дети будут ее отвлекать – слишком малы! Вдруг опять умрет, как предыдущая?

– Если это произойдет, вы всегда сможете получить другую, из новой партии, – холодно успокоил его офицер и, обернувшись к Фейт, объявил: – Вы отныне приписаны к господину Симону Маршу. Вы должны беспрекословно выполнять все его требования и прилежно работать. Неповиновение и лень повлекут за собой наказания.

Офицер круто развернулся и, больше не сказав ни слова, зашагал прочь.

Фейт осторожно взглянула на Симона Марша: уже далеко не молод, холодные, глубоко посаженные темные глаза и презрительно изогнутые губы не вселяли надежды, что он будет с ними великодушен и добр. А она так рассчитывала, что их хозяином станет если не добрый, то хотя бы более мягкий человек!

– Ладно, хватит стоять разинув рот! Пошли! Бог не любит ленивых! – скомандовал Марш и двинулся вперед, не сомневаясь, что его новые рабы последуют за ним. Тихо вздохнув, Фейт хотела забрать Чарити, но Котти отрицательно покачал головой:

– Я провожу вас – заодно и узнаю, где вас устроят.

Фейт понимала, что, если им суждено остаться в живых на этой чужой земле, может понадобиться помощь. Этот мальчик, вполне вероятно, здесь их единственная опора.

Вымученно улыбнувшись, несмотря на то что от усталости все суставы словно одеревенели, Фейт, подняв саквояж, зашагала в ногу со своим новым хозяином. Ей повезло, что у Симона Марша, как и у нее, видимо, болели ноги: он шел не слишком быстро, за что она была ему глубоко признательна. По пути Фейт смотрела по сторонам, и уныние все сильнее охватывало ее. Полуразвалившиеся хижины все как одна, нуждались в срочном ремонте. Люди, попадавшиеся им по дороге, не проявляли к ним никакого интереса, были одеты в тряпье, которое висело на них как на вешалках – настолько они исхудали.