— Занимательный факт, Андрей, — Штерн тяжело вздохнул. — Сергей Петрович сказал, что Волков обнаружил у нас склад с артефактами, который принадлежит Голицыным, верно?

— Верно, Фёдор Иванович.

— И что-либо там делать, сам понимаешь, — чревато. Ведь, если судить по разговору с Петровичем, то тебе ясно дали понять — нельзя действовать. Мы знали, к чему приведёт встреча с императором, и были готовы к ней. А теперь…

— А что случилось-то? — Белов нахмурился. — Вы велели ничего не предпринимать. Я и не предпринимал, и никаких вылазок не организовывал.

— Тогда, — усмехнулся Штерн, — почему склад, адрес которого знал Волков, взлетел на воздух? Хм? Странно, не правда ли? По нашим каналам сообщили, что Голицыны вне себя от гнева, ведь там пострадало очень много оборудования. Смею предположить, что и артефактов там было… — он задумался, — ну, например, дохрена и больше!

— А мы-то тут при чём? — Белов сделал вид, что вообще ничего не понимает. — Нам было велено. Волкова я успокоил, и уж точно, никого и никуда не выпускал. Можете проверить данные от охраны КПП. Если, конечно, Волков вероломно и самостоятельно не покинул территорию. А это, как вы знаете, — невозможно без пропуска.

— Если его никто другой не пропустил, — оскалился Штерн. — Позови-ка мне Волкова, он же, как я понимаю, в казарме?

В конечном счёте Штерн вызвался его сопроводить, чтобы убедиться в честности действий Белова. А это — хоронило как их «дружбу», так и Волкова.

Если его поймают…

Я смог вернуться в грузовик, хоть и сделал это в последний момент. Но моя удача на этом закончилась. Когда мы вернулись в академию и грузовик начали разгружать, я с уверенностью — на все сто процентов — не слышал голоса Андрея Алексеевича. Он не встречал меня, а значит… предал? Или что-то случилось. В общем, мое убежище с каждым разом становилось всё меньше и меньше. Грузчики или же курсанты разгружали грузовик с убийственной скоростью, а вариантов, как мне слинять отсюда, просто не было.

В определенный момент, когда из-за коробок в мою «область» начал просачиваться свет, я решился на очень опрометчивый шаг. Ушел в сторону и начал задирать тент. Затем нагло вылез и…

— Какого черта? — протянула Милана, чуть было не касаясь меня губами. — Ты твою мать…

— Просто подыграй! — тут же выпалил я. — Просто подыграй!

Через мгновение появились люди из охраны, которые задумчиво на меня уставились. Милана же всё же встала на мою сторону и указала рукой на коробки, со словами:

— И долго ты прохлаждаться будешь, Волков?

«Фух, — я проследил за реакцией окружения и выдохнул. — А Милана-то всё же умничка…»

Я молча выполнял обязанности грузчика, получая и складируя коробки на КПП, как бы — помогая стрелковому клубу. И в целом, на первый взгляд казалось, что ситуация решилась, только вот из-за появления Белова и Штерна я чуть-чуть напрягся.

Оба мужика отвели Милану в сторону и о чем-то её долго расспрашивали, пока я делал вид, что всё хорошо. Ну а когда те удалились, Милана, так сказать, пришла сообщить мне, что за мной висит долг, который оплатить в ближайшее время не получится.

— Тут, Саша, выбирай сам, — начала она. — Либо ты мне всё рассказываешь, либо я признаюсь, что только что соврала им, — она кивком указала на удаляющиеся спины. — Ну?

— А вдруг тебя подослали, чтобы разузнать, что я делал? — сощурился я, с легкой усмешкой на лице. — И ты на самом деле…

— Просто бы сдала тебя сразу и с потрохами, — парировала девушка. — Ну так что? Расскажешь?

Ответом был лишь короткий кивок.

Позднее, когда я донёс последнюю коробку, за меня взялась эта красавица. Натягивая тетиву лука, девушка даже не смотрела на мишень, но с точностью попадала в яблочко.

Я же молча стоял рядом и ждал вопросов, когда другие члены этого клуба с восторгом наблюдали за Миланой. Оставить нас наедине, видимо, никто не собирался. И вскоре девушке это надоело, она сама увела меня в сторону и начала расспрашивать. И я не стал врать. Ведь я знаю, что ей можно доверять. Хоть даже она сама об этом и не догадывается.

Хах! Как же странно это звучит.

Я всё рассказал как есть. Уехал в город, убил попаданцев и взорвал склад с артефактами, которые были предназначены как для императора, так и для высокопоставленных членов управления империи.

Сказать, что Милана охренела — значит не сказать ничего. Ну и конечно, хрена с два она мне поверила.

— Значит так, Волков, — напыжилась дувушка. — Либо ты говоришь правду, либо я иду и сейчас же говорю…

— Слушай, а давай так, — перебил я её. — Вот завтра к нам приедет император. И если на него будет покушение, то ты, поверишь мне. И вообще безоговорочно будешь прислушиваться к каждому моему слову. Грубо говоря, начнешь помогать мне, чтобы спасти империю. Как ты на это смотришь?