– Гер, а что говорил Агнец?

– Много всяких мудростей. Амон разный – и добрый, и грозный. Велит быть чистыми.

– В Кошкином Доме это проблемно…

– Речь о душе.

– Ой, душу тоже измочалят. Может, что-нибудь насчёт еды? Что есть, чего не есть? Нас «французом» кормят – кажется, он нечистый. Вот на Голде я ела местные продукты, очень вкусные. По-моему, они подходят к этой вере.

Геру захотелось так обнять Рому, чтобы невзначай зажать ей рот. Пока шёл разговор о чувствах, девушка была прелестна, но едва заговорили о религии – наружу вылезла овца.

* * *

Состояние мозга? Работа сердца? Самопроизвольное дыхание?

– Без серьёзных отклонений.

– Вывести из искусственного сна, – в сорок какой-то раз скомандовал доктор Вард. Медбрат впрыснул пациентке активатор. Как в сказке: «Выпал кусок ядовитого яблока из горла Белоснежки. Тут открыла она глаза».

Очередная Белоснежка очнулась, закашляла и застонала.

«Вот о чём не написали братья Гримм. О состоянии после сверхдлительной гибернации. Я-то знаю, как выглядела королевна. Пролежни во всю спину, атрофия мышц, воспаление лёгких и почек. У бедняжки не было изотермического гидроматраса и аппаратной поддержки. Она вылезла из гробика страшнее смерти. Перевалилась через край, гремя костями, и тотчас же испустила дух. А рядом рухнул королевич. Так ему и надо – не влюбляйся в мощи».

Доктор даже не пытался представить себе самочувствие пациентки. На всех никакого сострадания не хватит. Сорок сколько мы их оживили?.. Сорок семь. Примерно одна штука в час. Только перспективные. Те, у кого сканер выявил смерть мозга, сразу получают чёрную инъекцию.

– Ах… А!.. Кха! – Спёкшаяся в бронхах слизь отмыта и удалена, слизистая порозовела от прилива крови и стала очень чуткой. Подавлять кашель нельзя. Пусть Белоснежка сама продышится.

– Гы! Ггг… Ы! – Путь от глотки до прямой кишки прочищен робо-зондами, вылизан нанощётками, орошён инертным гелем. Клизма тоже пригодилась. Загвоздка с желчным пузырём – трудно его опорожнить от полувекового застоя. Только естественным образом. Поэтому Белоснежку рвёт желчью с гелем пополам.

Ловко у неё получается. Везучая! Двоих передали хирургам; у них в животе оказалось неладно. А одна коматозница ушла, так и не открыв глаз.

«Они расшнуровали её, причесали ей волосы, обмыли её водой и вином, но ничего не помогло, – милая девочка как была мёртвой, так мёртвой и осталась. Положили они её в гроб и проплакали целых три дня».

«У гномов была уйма времени, чтобы давить слезу. Три дня… царская роскошь. Часа бы три поспать, – доктор еле укротил порыв мучительной зевоты. – Скоро я сам себе активатор впорю».

Наконец, Белоснежка «завелась» в полную силу и стала вырываться. При чём тут садо-мазо? Просто нехватка людей для работы с размякшим, отощавшим контингентом. Укладывать, удерживать – на это в армии есть медицинские служаки. Они обеспечивают всесторонний доступ, повороты тела, обработку, часть манипуляций.

Дерготня Белоснежки радовала доктора. Значит, параличей и парезов нет. Взгляд ищущий, осмысленный. Поворот на спину!

– Добрый день, я доктор Вард, – в сорок седьмой раз повторил он. – Вы находитесь на базе От-Иньян, вы в безопасности, мы заботимся о вашем здоровье. Вы меня слышите?

– Где я? Кто вы? – хрипло вырвалось изо рта, обмётанного жёлтой слюной.

– Повторяю… – Так приходится объясняться с каждой. Итого не сорок семь, а сто сорок раз надо представиться и втолковать суть дела.

Она видит вокруг людей в изолирующих костюмах с подводкой шлангов. Громадные муравьи держат её суставчатыми лапами. Она вся облита чем-то скользким. Худая, бледная, с намокшей рыхлой кожей. Белоснежка едва ли сознаёт, в какой заварухе оказалась. Лица окружающих её людей за выпуклыми забралами шлемов – нездоровые, опухшие, с набрякшими мешками под глазами.

– Сейчас вас переведут в палату.

– Дайте мне одеться! Вы…

Муравьи в восемь лап захлопывают на теле голубые лоскуты, похожие на куски кожи. Это скорее нижнее бельё, чем одежда, но для начала сойдёт. Наряд включает в себя памперс.

– Эй! Мы прибыли? Где все остальные?..

Голос у неё слабый и сиплый. В горле постоянно першит, спазматические толчки кашля подступают изнутри. Руки и ноги тяжеленные, голову не поднять. Эластичные полосы держат её на каталке. То есть на шагалке – Белоснежку несёт муравей.

«И велел королевич своим слугам нести гроб на плечах» – Вард проводил носильщика глазами, сел и вырубился, прислонившись к стене затылком шлема. Медбрат разбудит. Хоть двадцать минут ухватить. Сорок сколько часов на ногах?.. Пошёл сорок девятый.

Белоснежка потерянно озиралась. Коридор полон людей в прозрачных костюмах. Они все куда-то идут, что-то тащат, их огибают нагруженные муравьи. Вот ещё одна в голубом белье плывёт, лёжа на спине муравья. Знакомое лицо…

«Я видела её при посадке».