— Но…почему вам? — искренне удивился экспат. — Неужели не нашлось кого-нибудь рангом поскромнее.

— А, ты об этом. Не бери в голову, — дернул головой полковник. — Так уж получилось, что я здесь недалеко со старыми фронтовыми дружками гужебанил. Ведомый мой бывший майора получил и проставлялся. Поэтому, когда от дяди Коли позвонили, то оказалось, что мне и ехать-то было всего ничего.

— А дядя Коля, — осторожно поинтересовался Дивин. — Это у нас кто?

— Комиссар госбезопасности Власик, — поморщился сын вождя так, будто вспомнил что-то неприятное.

— Понятно, — кивнул Григорий, хотя, на самом деле, для него все оставалось по-прежнему во тьме неизвестности. Кто такой Власик, экспат представлял себе плохо. Точнее, вообще не представлял. И, как не пытался отыскать в своей памяти хоть какие-то сведения на этот счет, ничего не получалось.

— Курить будешь? — протянул ему портсигар младший Сталин.

— Спасибо, не хочу, — отказался Дивин. — Василий Иосифович, можно я лучше покемарю, пока едем? Устал зверски. Машину обломками зацепило, двигатель на честном слове работал, вымотался, пока сажал.

— Понимаю, — посуровел полковник. — Спи, конечно, отдыхай. Я, пожалуй, тоже придавлю. Джангулов!

— Я.

— Разбудишь, когда подъезжать будем.

— Слушаюсь.

Григорий поплотнее вжался в угол сиденья и закрыл глаза.

— Капитан, подъем! Да просыпайся ты, черт, приехали почти!

Экспат нехотя открыл глаза, выныривая из сладкого плена сновидений.

— Где мы? — хриплым голосом поинтересовался он.

— Сейчас пост охраны будет, — зевнул младший Сталин. — Документы при тебе? Вот и молодец, можешь достать и приготовиться к проверке.

В следующие полчаса они миновали даже не один, а целых два поста. На обоих автомобиль тщательно проверили, придирчиво изучили документы всех пассажиров. Даже для Василия не сделали ни малейшей поблажки. Григорий про себя тихо присвистнул, видя такое усердие караульных. Интересно, кого они охраняют с таким рвением? Были кое-какие мыслишки на этот счет, но пока экспат держал их при себе.

Наконец, автомобиль остановился, и Дивин полез наружу, протирая кулаками глаза и позевывая. Машина стояла у входа в двухэтажное приземистое здание. За стеклянными дверьми пробивался слабый свет.

— Иди, нам туда, — негромко сказал сын вождя, легонько подтолкнув летчика в спину. — Ждут, поди.

Внутри оказалось светло и очень тепло. Молчаливый охранник провел экспата к вешалке. И вот тут Дивин замешкался. Получалось так, что ему надо было скинуть подаренную Шепорцовым форсистую американскую куртку из овчины, шлемофон, краги и остаться в пропитанной потом гимнастерке и довольно затрапезных брюках. Тот еще видок, если честно.

— Ты чего? — удивленно поинтересовался у него Василий, что расстегивал рядом свою щегольски пошитую шинель.

— Да я ведь прямиком из кабины, — нерешительно ответил Григорий. — Пахну, прямо скажем, совсем не розами. И вообще…

— Брось, — построжел лицом сын Верховного. — Ты не с гулянки, а из боя. Приказ был какой? Прибыть немедленно! Вот ты и исполнил его. А если кому-то духи надо понюхать, то пусть в оперетку едут. Раздевайся!

Экспат нехотя подчинился. Повесил куртку на крючок рядом с несколькими генеральскими шинелями, забросил на полочку сверху свой шлемофон и краги.

— Планшет и оружие придется сдать, товарищ капитан, — возник возле него подтянутый старлей в фуражке с васильковым верхом. — Получите на обратном пути. А сейчас пройдемте, я покажу, где вам надо обождать.

Дивин оглянулся. Младшего Сталина и след простыл. Что ж, ехать, так ехать, как сказала канарейка, когда кот потянул ее из клетки.

— Простите, а можно руки помыть? — поинтересовался Григорий. — Да и лицо немного ополоснуть?

— Конечно, — кивнул старлей. — Пойдемте со мной, я провожу.

Экспат посетил туалетную комнату, а потом долго, шумно отфыркиваясь, умывался. Тем более, что из крана шла не только холодная, но и — чудо чудное! — горячая вода.

После этого чекист провел летчика по длинному коридору и указал на высокий массивный диван возле стены.

— Присаживайтесь здесь и ожидайте. Вас вызовут.

Григорий тоскливо вздохнул и сел. Откинулся на спинку и лениво посмотрел по сторонам. Ковровые дорожки, приглушенный свет, отделанные изящными деревянными панелями стены. Прямо перед ним наполовину стеклянная дверь с вычурной ручкой. Что за нею, не поймешь — с внутренней стороны стекло было наглухо закрыто материей. Чуть поодаль стоит стол, на котором примостился здоровенный черный телефон и лампа с зеленым абажуром. На стуле неподвижной статуей замер строгий охранник.