— Заняться есть чем, работы хватает до вечера, — говорю им. — Как управитесь с досками, сплетите мне из лозы гибкой четыре квадрата вот таких.

И, отмерив шагами на песке речном, нарисовал палкой острой, какие они должны быть размером.

— Вот так вот нужно четыре полотна плотных. Чтоб без щелей было, разве что совсем мелкими. Так что, Митяй, покажешь свой талант плетельщика!

Митяй заулыбался довольно, а Прохор кивнул понимающе.

— Сделаем, барин. Ивняка тут полно растёт, ступайте.

И мы с Петькой двинулись к тому месту, где он древнюю ладью нашёл когда-то в позапрошлом году. Шли часа полтора, наверное, никуда не спеша. По лесу густому, где пахло хвоей сосновой и прелыми листьями, и птицы орали испуганно, спугнутые нами, как на шумном митинге.

Судя по времени, ещё и обеда не было, как мы добрались до места, где Петя сказал:

— Вот здесь вот! — указывая на тихую заводь, окружённую густыми зарослями камыша.

Подойдя к ней, мы принялись раздеваться. По дороге я уже представлял себе, какой будет эта вода — наверняка ледяная, как там, где мы собирались колесо ставить. Но когда я опустил руку и попробовал воду, она оказалась тёплая, хорошо прогретая солнцем, как чай, о котором я только и мечтал последние дни, всё руки не доходили придумать из чего да заварить нормально.

— Тут самое тёплое место на речке. Солнце с утра до вечера греет, а течения почти нет. — Сказал он, наблюдая за моими манипуляциями.

Ладья же, о которой говорил Пётр, действительно лежала буквально в полуметре под водой. Темнела на дне, как огромная рыба. Можно было ногой опереться прямо на киль и отдохнуть таким способом, держась на воде словно на мелководье. Жара стояла такая, что даже приятно было нырять в относительно прохладную воду у самого дна.

— Смотри какая здоровая, — пыхтел Петька, вынырнув, до этого ощупывая затопленное судно под водой. — Метров восемь, не меньше. И киль-то какой толстый!

— А сколько она тут лежит, как думаешь?

— Да кто ж знает. Может, лет триста, а может и больше.

Пока мы ныряли и осматривали находку, я вспомнил старый дедовский способ. Перед началом работы бросил верёвку в воду, чтобы размокла как следует. Петька недоумённо посмотрел на меня:

— Это зачем?

— Так надо, — объяснил я. — Так она крепче будет. Мокрая верёвка и держит лучше, и не рвётся так легко. — Дед учил в детстве. Он в войну сапёром был, всякие штуки знал. — Кто такой сапер и в какую войну Пётр спрашивать не стал.

Минут через десять вернулись с размокшей верёвкой — она действительно стала заметно толще и плотнее. Осторожно обмотали её вокруг киля затонувшей ладьи, а другой конец надёжно зацепили за толстую берёзу у самого берега, что потолще остальных.

— Теперь главное — петлю правильно сделать, — бормотал я, завязывая узел.

Сделали крепкую петлю, вставили в неё здоровую ветку толщиной с две руки. И, используя её как самодельный ворот, пыхтя как два паровоза, стали медленно скручивать верёвку.

— Тяжело, зараза! — кряхтел Петька, упираясь ногами в землю.

— Потерпи, сейчас пойдёт легче, — подбадривал я его.

Тяжело, конечно, работалось, но дело постепенно пошло. Верёвка натягивалась всё туже, где-то под водой что-то поскрипывало и постанывало. Спустя оборотов десять под водой что-то громко ухнуло, словно выстрел из пушки, и киль резко сорвался с илистого дна.

— Есть! — радостно выкрикнул Петька. — Поддался, сучий отрок!

Ещё минут за двадцать, работая в поте лица и периодически меняясь местами, мы подтянули ладью так, что передний конец киля уже торчал над самым берегом. Чёрный, как смоль, покрытый речным илом.

— Вот это мореный дуб! — присвистнул я, ощупывая древесину. — Петь, смотри какой плотный. Даже ножом не царапается.

— А что, хороший!

— Да это же золото! Такого дуба днём с огнём не сыщешь.

Петька, недолго думая, ухватился за пилу и принялся отпиливать кусок киля. Тяжело шло — древесина была твёрдой как камень, но в итоге метра два отличного мореного дуба у нас появилось.

— Сделаем из него шестерни — будут вечные, не сотрутся и через сто лет.

— Серьёзно настолько крепкий?

— Да ты что! Мореный дуб — это материал для царских дворцов. Из такого паркеты делали, мебель элитную. Нам на шестерни самое то будет.

Закинув тяжёлый кусок балки на плечи, двинулись назад к месту стройки. По дороге забрали мужиков, которые работали у Быстрянки. Отдали тяжесть им — пусть парни теперь тащат, а то аж спину свело. А сами пошли осматривать, что за это время те успели сделать.

Оглянулся вокруг и диву дался — те уже все припасённые бревна раскололи на ровные плахи и даже добрую часть досок успели обстрогать рубанком до гладкости. А ещё в сторонке аккуратными рядами стояли четыре сплетённых щита из гибкой лозы — все плотные, без щелей, каждый прутик к прутику подогнан.