Стал миллиардером. Вот так, по щелчку пальцев… не моих. Не имея на руках даже ключей от будущего офиса.

Как же приятно, когда место остаётся прежним.

В этот момент сидел за тем же самым пластиковым столом у окна, в закусочной, которая по-прежнему упорно называла себя "бургерной", хотя самые вкусные блюда у них были вовсе не из мясных котлет, а из жареного куриного мяса, завернутого в питу, пропитанного специями, хрустящего снаружи и обжигающе-нежного внутри. Проще говоря – шаурма. Та самая. Та, что спасала в голодные дни, не задавала лишних вопросов и не разочаровывала, даже если жизнь, как говорится, подсовывала лимоны, тухлую рыбу и пару преследователей с промышленными дронами за спиной.

Место не изменилось почти вовсе. Разве что вывеска теперь мигала реже – видимо, светодиоды не поменяли, экономят. Зато запах остался прежним. Жареное мясо, свежая капуста, соус с чесноком, пережаренные пончики на заднем прилавке и неизменный плейлист прошлого века, играющий с микроскачками в битрейте. Мягкое жужжание вентиляторов над головой и лёгкий скрип потрескавшегося линолеума под столами завершали картину уютного, неопрятного и такого родного уголка, где город словно забывал о себе.

Резко откинулся на скамье, медленно жуя сочную порцию шаурмы. Первый укус – как всегда, удар по рецепторам. Второй – почти медитация. На третьем же начинал думать о смысле жизни, на четвёртом – о смысле государственной службы. Вернее, работы на государство. От фляги, лежащей рядом на столе, веяло прохладой. Я взял её, сделал глоток – и тут же поморщился. Не потому что невкусно – просто неожиданно. Бренди, мягкое, выдержанное, с лёгкой дубовой нотой и долгим, как упрямство, послевкусием. Всё-таки хорошая штука, если правильно подобрать сорт.

Поставил флягу обратно, снова откусил. Хруст лаваша, хлюп соуса, мясо, специи. Вкус родины, которую себе сам выбрал.

– Ты ненормальный, – раздался голос сбоку. – Как вообще можно это есть сейчас?

– Просто. Берёшь, открываешь рот, – проговорил, не поворачиваясь. – Вставляешь, жуёшь. Главное – не дышать носом первые два укуса.

Она стояла рядом. Всё такая же, хоть и в гражданской куртке цвета мокрого асфальта. Волосы собраны, лёгкий макияж, серьги-пульсары на мочках ушей – греют кожу, если температура падает ниже нормы. Ботинки с гравиподпятниками, будто бы стандартная модель, но я-то знал, что у неё там три запасных режима, включая бесшумный.

Лайя, как всегда, не церемонилась. Подхватила флягу с лёгким жестом собственницы и сделала глоток. Даже не стал предупреждать. Это было… предсказуемо.

– Кха-кха-кха!

Её реакция не подвела – она моментально выпрямилась, закашлялась, чуть не выронила флягу, и с шумом выплюнула жидкость обратно в салфетку, вырванную с автоматического диспенсера.

– Это ж не мятный чай! – выдала она, глядя на меня с выражением преданного ужаса.

Естественно, просто пожал плечами, спокойно прожёвывая следующий кусок.

– Конечно, нет. Бренди. С выдержкой. Тридцать лет, если верить этикетке. Для согрева. Или для того, чтобы лицо у собеседника стало интереснее.

– Ты пьёшь это на голодный желудок? С шаурмой?!

– Да. И мне хорошо. А если хочешь чай – стой, как обычный человек, вон в очереди у автомата, там есть зелёный, с жасмином. Или псевдомалина из концентрата.

Она села напротив. Молча. Только взгляд у неё был такой, будто только что завалил её бывшего и закопал в лесу под Нью-Джерси. Хотя… если подумать, почти так и поступил пару дней назад.

– Мило. Значит, ты решил отдохнуть именно здесь, да?

– Здесь удобно. Тихо. Дешево. И, что важно, никто не пристаёт. Даже если ты – сверх. А ты, как вижу, пристаёшь. Так что будь доброй, и не мешай моей шаурмотерапии.

Она закатила глаза.

– Ты в курсе, что тебя ждут? Что тебе нужно принять решение?

– Знаю. Потому и пришёл подумать туда, где ещё остались нерасчётливые кусочки жизни. Понимаешь? Где еда не сканируется перед тем, как ты её съешь, и никто не проверяет твою генетическую структуру в каждом чеке.

– Ты драматизируешь.

– А ты слишком привыкла, что всё можно контролировать. Но знаешь, что самое сложное в контроле?

– Что?

– Что он иллюзорен. Всё. Абсолютно всё может рухнуть в любой момент. Проект. Человек. Дело. Сила. А иногда – ты сам. Просто потому что кто-то вёл наблюдение за другой реальностью, и ты оказался у него под ногами.

Она помолчала. Потом наклонилась и откусила угол моей шаурмы. Просто так. Без предупреждения. Даже моргнуть не успел.

– Вот так ты поступаешь со своими клиентами? – пробормотал немного растерянно.