— Ты бы лучше не книжки читала, а свой багаж сама несла. — делает ей замечание Сабина.

— Зачем? Если есть люди, которые понесут. — отвечает Арина, по-прежнему не отрываясь от книги: — эй, ближний, ты же унесешь мои сумки?

— Конечно! — сияет улыбкой стоящий тут же высокий и стройный «бортпроводник» в синей пилотке: — разрешите мне… я сейчас! Уже несу!

— Воля ваша, есть что-то нездоровое в этих парнях. — качает головой Сабина, глядя на это: — разве так делается? Это твоя сумка, Железнова, твоя ответственность. Ты и должна ее нести. Скоро совсем белоручкой станешь.

— Вот как. — Арина наконец закрывает книгу и поднимает свой взгляд на капитана команды: — скажи-ка мне Сабина, ты недовольна моими результатами? А может быть мы вспомним последние матчи и сравним мою результативность с твоей, а? У тебя есть претензии к тому, как я свой багаж переношу? Почему-то к той же Софочке претензий нет, хотя она тоже не сама свои вещи тащит… — она кивает в сторону Прокопьевой, рядом с которой идет пожилой мужчина, помогая ей нести тяжелые сумки.

— У Прокопьевой другая ситуация! Это отец ей помогает. — терпеливо поясняет Сабина: — ближайшие родственники членов команды — это совсем другое дело. Ты же доверяешь свои вещи этим…

— Вот как. То есть все что мне нужно, так это чтобы сумки несли мои родственники, не так ли? Эй, ближний! — девушка повышает голос и рядом с Ариной тут же появляется «бортпроводник» — еще один в синей пилотке, на этот раз — толстый и одутловатый, но на его лице играет все та же нездоровая улыбка на все тридцать два зуба. Со стороны кажется, что ему больно вот так вот растягивать губы в стороны, он потеет и потешно кланяется.

— Ближний, отныне ты будешь мне папой. — коротко кидает Арина и тычет одутловатого «бортпроводника» в грудь своим указательным пальцем: — понял?

— Что? — на секунду улыбка на лице одутловатого ломается и застывает под немыслимым углом, напоминая картины абстракционистов. В глаза — ужас и непонимание ситуации.

— Ты теперь мой отец, чего непонятного? — поднимает бровь Арина: — ступай помогай тощему с моими сумками, несите бережно, не дай бог чего сломаете или уроните.

— Э… да! Конечно! Уже! — и одутловатый поспешно семенит вслед за высоким, который вытаскивает из вагона тяжелые сумки. Арина смеривает Сабину с головы до ног холодным взглядом и снова открывает книгу. Удаляется, нарочито покачивая бедрами. Сабина смотрит ей вслед и вздыхает.

— Что, тяжела ты шапка Мономаха? — рядом с ней встает Наташа Мордвинова, которая так же смотрит вслед удаляющейся Арине. Через плечо у Мордвиновой — ее сумка. Она ставит ее на бетонное покрытие перрона и разминает себе левое плечо, то самое, которое травмировала в матче против московского «Динамо».

— И не говори. — отвечает Сабина, все еще глядя вслед удаляющейся Арине и ее двум «бортпроводникам»: — молодежь пошла такая, что пальца в рот не клади, по локоть откусят. Эта Железнова совсем от рук отбилась, грубит, дерзит, бычит… как твое плечо, все еще беспокоит?

— По крайней мере она результат показывает. — Мордвинова продолжает разминать плечо и морщится от боли: — признай, эта мелкая стервочка выдает результат. Так что она считает, что может показывать свой характер.

— Да меня в общем даже не это возмущает. — отвечает Сабина: — меня эти вот… фанаты которые бесят. «Бортпроводники» тоже мне! И какого черта у нее так много сумок! И что она там такого тяжелого с собой возит?!

— Книги. Полное собрание философов эпохи Возрождения у нее там точно есть. Тридцать два тома. Тома толстые и тяжелые. Книги вообще тяжелая штука, я ей при переезде помогала, замаялась ящики с книгами таскать. — говорит Мордвинова: — она ж улетевшая, ты ж знаешь. Отстань ты от девчонки, с такими только так. Была у меня в команде девчонка одна… еще когда я в «сырниках» играла, такая же точно. Воспитывать таких толку нет, Сабин. Никакой благодарности не жди. Плюнут на спину и забудут.

— В «сырниках»?

— А… ну это погоняло такое команде местного гормолзавода дали. — поясняет Наташа Мордвинова: — я там капитаном была. И вот там одна такая же появилась… тоже ни авторитетов не признавала, ни правил. В рамках существовать не могла, то есть могла конечно, но результатов тогда от нее ждать не приходилось. Так что я ее отпустила.

— Отпустила? В смысле — выгнала из команды? И… не переводи тему, Мордвинова, что у тебя с плечом? — Сабина с легким беспокойством во взгляде смотрит как Наташа разминает плечо пальцами и морщится.

— Да все в порядке с плечом. Так… сумка просто тяжелая и…

— Эй там! Как вас там… — Сабина нетерпеливо щелкает пальцами в сторону стоящих рядом «бортпроводников»: — … ближний! Сюда! Помоги-ка сумки в автобус утащить! Быстро! Наташка, ты чего молчишь? Береги плечо.

— Да как скажешь. — Наташа уступает свою сумку быстро подбежавшим «бортпроводникам».

— Есть массажист. И вот… мазь обезболивающая. — говорит один из «бортпроводников», протягивая жестяной тюбик: — снимает боль и отеки. Могу нанести на место травмы.