— Алексеевна, — на автомате добавила Вилкина. — А «эти» что, не похожи?

— А «эти» на федералов не тянут. По долгу службы я с разными структурами имею дело и знаю, кто и как себя подает обычно. К примеру, вы явно не первый год в органах, есть в вас этот стержень, его сразу видно. Думаю, и про меня такое можно сказать. А эти… — Фокин опять огляделся по сторонам и далее говорил уже почти шепотом. — Один вообще при себе никаких документов не имел, да и молод еще в ФСБ работать. За него, правда, поручился второй.

— А второй вам чем не угодил?

— А вы много ФСБшников в рясе видели? Да еще и в чине полковника? — Вилкину словно током ударило. На ловца и зверь бежит, как говорится. — Нет, при Союзе еще можно было такое представить. Многие служители культов действительно при погонах были. Но чтобы сейчас такое было — нет, не думаю, что это настоящий священник. В обратную сторону, так чтобы военный в религию ударился — такое бывает. А так, чтобы наоборот… — и Фокин лишь плечами пожал.

— Ясно. Еще, майор, — Вилкина решила ткнуть пальцем в небо, — а с ними, случайно, здоровенного черного кота не было?

— Ого! — удивился майор. — А вы как догадались? Какой-то особый дедуктивный метод?

— Работали вместе, только и всего, — не стала вдаваться в подробности Вилкина. — Где они сейчас?

— Да там, — Фокин ткнул пальцем в потолок, — еще не спускались. У нас на тридцатом этаже, там, где все и произошло, импровизированный штаб. Все данные с камер наш айтишник на единый жесткий диск переносит. Вручную, разумеется, чтобы, не дай бог, никакой утечки.

— С камер? — опять удивилась Вилкина. — Я думала, это заброшка. Какие тут могут быть камеры?

— Все бойцы «Альфы» экипированы по высшему разряду. У каждого личная камера в шлем вмонтирована. Это помогает в разборе штурмов и…

— Для чего камеры, я догадываюсь, — перебила его Вилкина. — Вы сами-то эти записи видели?

— Лучше бы не видел, — буркнул куда-то в сторону Фокин. — Видел. Правда, не со всех носителей…

Майор опять споткнулся о собственные слова и зачем-то густо покраснел, а после с его лица внезапно сошла краска и мужчина приобрел вид анемичный и изможденный. Вилкина никогда не видела, чтобы мужики, да еще такой специфической профессии, так остро реагировали на что-либо. В случае с майором Фокиным такая метаморфоза выглядела еще более странной. Мужиком он был, судя по всему, бывалым. Что же он там такое увидел, на записях этих?

— Майор, не томите! — решила привести в чувство коллегу Вилкина.

— З-знаете, — сбивчиво начал объяснять Фокин, — я не первый год служу, Катерина Алексеевна, многое повидал. Были и заложники в моей практике, и трупы детей… — он вновь густо покраснел, на лбу выступила испарина. Было видно, что мужчина не вполне себя контролирует. — Я бы, в общем, не рекомендовал вам смотреть это на полный желудок.

— Разберусь, — сухо огрызнулась Вилкина. — Где я могу ознакомиться с записями? Не проводите меня? И да, я бы хотела переговорить с коллегами, занимающимися этим делом.

Вида Катерина, разумеется, не подала, но про себя отметила, что если встретит там, на этаже, полковника Смирнова и Григория Горина, то сдерживаться особо не станет. Разумеется, при условии, что Горин живым окажется. А то мало ли, в кого он там после дуэли с Пелагеей превратиться мог.

— Да, пройдемте. Они наверху, — махнул рукой в сторону лестничного пролета Фокин. — Тут, правда, лифтов нет.

— Переживу.

Странная эта Вилкина, подумалось майору Фокину. Эта мысль окончательно сформировалась в его голове на седьмом этаже. Им как раз пришлось притормозить, пропуская спускающихся вниз медиков с очередным обезглавленным трупом на носилках. Вроде миловидная барышня, а такой чернухой занимается. Ей бы замужем быть, борщи варить да детей рожать. Куда только мир катится? Мужики все чаще педиками становятся да наряды шалавам шьют, а бабы суровую мужскую работу на себя примеряют. Зачем?

На двадцатом этаже Фокин почувствовал, как к горлу вновь подкатывает тошнота. Он уже поднимался сегодня туда, где происходили самые страшные события этой ночи, и после этого находился, мягко говоря, не в форме. Правда, после общения со странными федералами ему почему-то стало легче, но эффект оказался недолгим. Сейчас мужчину вновь обуял тот самый животный страх, из-за которого он был вынужден изобразить бурную деятельность и спуститься вниз якобы для организации работы следственной группы.

— Вам нехорошо, майор? — уточнила Вилкина. Её, судя по всему, не сильно беспокоила картина, которую она увидит там, наверху. Хотя что она там может увидеть? Трупы уже почти вынесли. Правда, это никак не отменяет жуткого зрелища с камер.

— Ничего, — соврал Фокин, — просто…

— Одышка? — подсказала Вилкина.

Признать физическую слабость майору показалось более выгодным, нежели при хрупкой даме сопли распускать.

— Да. Сейчас пройдет.

— В котором часу это произошло? — решила заполнить паузу Вилкина, чем сильно помогла майору.