— Ну, вызывай, — сказал Тегид, когда мы подошли к двери.

— Ската, Pen-y-Cat из Инис Скай, — позвал я, — здесь Ллев Серебряная Рука. Я пришел выслушать твои требования и ответить на них.

Ската вышла из дома, в алой мантии и кремовом плаще поверх нее. За ней появилась Гэвин, и мое сердце замерло: невеста была в белом с золотом. Длинные волосы расчесаны до блеска, заплетены с золотыми нитями в длинную толстую косу. На тонких руках мерцали золотые браслеты. Поверх мантии накинут белый плащ из тонкой ткани, слегка собранный на обнаженных плечах, застегнутый большими золотыми брошами. По краям плаща идут две широкие вытканные золотом полосы, изображавшие лебедей с длинными шеями и причудливо переплетенными крыльями. Одеяние довершал узкий пояс, охватывающий тонкую талию. Пальцы в золотых перстнях, на запястьях браслеты из красного золота.

У меня перехватило дыхание, словно я взглянул на солнце, я не мог отвести взгляд. Мне еще не приходилось видеть ее такой красивой, да и вообще не приходилось видеть такой прекрасной женщины. Я просто забыл, что на свете может существовать подобная красота.

Однако Ската встретила меня суровым вопросом.

— Ты готов выслушать мои требования?

— Готов, — серьезно ответил я. Резкость ее тона сразу настроила меня на нужный лад.

— Мне потребны три вещи, — коротко заявила она. — Когда я их получу, ты получишь мою дочь в жены.

— Говори, чего ты хочешь, и ты это получишь.

Она медленно кивнула — трудно было представить, что за нарочитой строгостью кроется улыбка.

— Первое требование: дай мне полное море в пене с серебряным краем.

Люди молчали, ожидая моего ответа. Многие растерялись. Как можно более небрежно я ответил:

— Это легко, хотя ты можешь считать иначе.

Я повернулся к Кинану.

— Ну что, брат? Мы в нескольких днях пути от моря, и…

Кинан покачал головой.

— Нет. Она не моря хочет. Это что-то другое. На мой взгляд, задача невыполнимая. Это специально, чтобы ты мог показать способность преодолевать трудные препятствия.

— Ты хочешь сказать, что море надо понимать в символическом смысле?

— Море в пене… — Кинан наморщил лоб. — Что это может означать?

— Ската говорила о пене. По-моему, это важно… «Море в пене…» — я помолчал, отпустив сознание на свободу, чтобы оно справилось с задачей. «Серебряная нить»… О! Подожди! Я понял!

— Ну? — нетерпеливо подался ко мне Кинан.

— Это же пиво в серебряном кубке! Пиво пенится, как море, а чаша обвивает его, как нить.

— Ха! — Кинан ударил кулаком по ладони. — Вот и ответ!

Я повернулся к толпе позади меня.

— Бран! — позвал я. Вождь Воронов шагнул вперед. — Бран, принеси мне свежего пива в серебряном кубке. И поскорее!

Он тут же метнулся прочь, а я повернулся к Скате и стал ждать, пока Бран вернется с кубком пива.

— А вдруг мы ошиблись? — шепнул я Кинану.

Он отрицательно покачал головой.

— Хуже будет, если он пива не найдет. Боюсь, мы уже все выпили.

Вот об этом я не подумал. Но Бран не подведет.

Мы ждали. Толпа радостно гудела, переговариваясь между собой. Гэвин стояла хладнокровная и тихая, как статуя; на меня не смотрела, поэтому я не мог понять, о чем она думает.

Примчался Бран, и пиво, плескавшееся в серебряном кубке, действительно напоминало морские волны, плещущие о берег. Он передал мне кубок со словами:

— Все, что осталось. Да и то разбавленное.

— Ничего, сойдет, — сказал я и, взглянув на Тегида, стоявшего с непроницаемым выражением лица, подал кубок Скате.

— Ты просила море в пене, окруженное серебряной нитью.

С этими словами я вложил кубок в протянутые руки.

Ската взяла кубок и подняла его, чтобы все видели. Затем она сказала:

— Принимаю твой дар. Первое задание ты выполнил, но не думай, что также легко выполнишь и второе. Пытались люди и получше, да только все потерпели неудачу.

Я понимал, что слышу часть ритуала, и все-таки меня возмутили эти другие люди. Да как они смели! Я проглотил свою гордость и ответил:

— Я готов выслушать следующее требование. Возможно, мне выпадет успех там, где другие потерпели неудачу.

Ската царственно кивнула.

— Мое второе требование таково: дай мне одну вещь, которая заменит то, что ты хочешь забрать у меня.

Я сразу повернулся к Кинану.

— Это непросто. Гэвин для своей матери — целый мир, и какой тут символ?

Он потер подбородок и нахмурился, но я видел, что он наслаждался своей ролью.

— Да, это трудновато — дать взамен того, что ты отнимаешь, нечто столь же важное.

— Может быть, — предположил я, — нам нужно что-то, что символизирует для Скаты ее дочь. Как мед символизирует сладость, ну, что-то в этом роде.

Кинан оперся подбородком о ладонь и задумался.

— Сладкий, как мёд. . . сладкий, как мед… — бормотал он, думая. — Сладость и свет... сладкий, как орех…