Даудолл не скрывает, что он католик. У большинства католиков хватает воспитания, чтобы не афишировать свои убеждения в компании людей разных религий, но Даудолл ничего не скрывает. В его офисе не висит распятие, он не похваляется знакомством со священниками или монсеньорами так, как делают некоторые агрессивные католики, но в повседневной беседе косвенно ссылается на души, позор, добро и зло. Уотт считает это довольно эксцентричным.

Уотт (что необычно для этого времени) не религиозный фанатик, но не понимает, почему настолько искушенный в житейских делах человек, как Даудолл, продолжает все время упоминать что-то настолько спорное.

Стоя рядом со столом Мануэля, Даудолл выворачивает наизнанку свое дорогое пальто из верблюжьей шерсти, демонстрируя мерцающую оранжевую шелковую подкладку. Затем складывает пальто пополам и кладет на спинку четвертого стула. Он слегка дрожит. Это на него не похоже. Уотту не нужно, чтобы Даудолл оставался и присматривал за ним. Уотт ведь не дрожит.

Метрдотель принимает их заказ. Даудолл заказывает «Джонни Уокер» и содовую. Уотт заказывает портер с элем для себя и еще один для Мануэля. Он делает это любезно. Мануэль его не благодарит, но слегка кивает, словно говоря: да, это он позволит. Его безмятежность граничит с наглостью. Это впечатляет Уотта, у которого денег больше, чем почти у каждого когда-либо встреченного им человека, и который знает, как благодарность разъедает чувство собственного достоинства. Он впечатлен тем, что Мануэль принимает дар с жестом одновременно царственным и в то же время слегка пренебрежительным. Он гадает, сколько денег уйдет на то, чтобы заполучить револьвер.

Размышляя, Уотт поднимает взгляд и обнаруживает, что Питер Мануэль наблюдает за ним: сигарета свисает с губ, глаза сощурены за тонким плюмажем дыма, змеящегося через лицо. Мануэль вынимает изо рта сигарету, в глаза его закрадывается улыбка. Уотт гадает – не встречались ли они раньше, но вряд ли. Он не узнаёт лицо, но чувствует, что уже каким-то образом знает этого человека.

Торговцы хихикают, осознав, что здесь находится великий Лоренс Даудолл. Но потом замечают Уильяма Уотта – и его тоже узнают по газетам. Их ухмылки скисают. Они шепчутся о серьезных вещах, о печальных вещах, о мерзких слухах насчет Уотта и его дочери.

Уотту нужно выпить. Он ищет взглядом метрдотеля и замечает его за стойкой бара – тот смотрит в сторону.

Даудолл и Мануэль зажигают сигареты: турецкую ручной скрутки из деревянного ящика и короткую «пикадилли» из смятой бумажной пачки. Даудолл курит быстро, нервно. Они избегают смотреть друг другу в глаза.

Уотт замечает это и бегло задумывается: не он ли – мишень, не взялись ли они за него вместе? Но нет. Даудолл никогда не поставил бы под угрозу свою репутацию. Уотт – последняя визитная карточка Даудолла, дело Бернсайда привлекает к себе внимание, и Даудолл должен завершить его с честью.

Уотт делает вдох, готовясь заговорить, но Даудолл останавливает его, покачав головой. Метрдотель достаточно близко, чтобы услышать их разговоры, а в ресторане тихо, несмотря на шипящий радиоприемник.

Поэтому все трое сидят и молча ждут свою выпивку. Симфония парит, пара шепчется друг с другом. Торговцы смеются и фыркают – похоже, над какой-то сомнительной шуткой.

Официант не торопится, выкладывая на поднос салфетки и пепельницы.

Уотт поднимает глаза и видит, что Мануэль на него смотрит.

– Курите, мистер Уотт?

У него ланаркширский [8] акцент, лицо его неподвижно. Вопрос кажется проверкой.

Уотт думает, прежде чем ответить. На самом деле он курит много, но не хочет об этом говорить.

– Время от времени.

Даудолл бросает взгляд в его сторону, довольный, что Уотт лжет. Мануэль кончиками пальцев толкает через стол свою тощую пачку сигарет, и Уотт смотрит на нее. Сигареты дешевые, но не из самых дешевых и совершенно необычной марки. Он не говорит ни «да», ни «нет», но вынимает сигарету из пачки с «пикадилли». Мануэль предлагает ему спичку из картонного пакетика. Это красно-желтый рекламный пакетик из «Бара Джексона». «Бар Джексона» – гангстерский паб в Горбалзе [9] . Там весьма специфическая клиентура из подходящих беспринципных людей. Этот паб не для заблудших женщин или утомленных крутых мужчин. Драки случаются снаружи, а не в сверкающем стеклом баре. Никто не хочет, чтобы появились копы, когда там устраиваются на работу, заключают сделки и заводят связи.

Мануэль видит, что Уотт узнаёт спички. Их глаза встречаются, и оба они понимают. В этой части города тесно, как под мышкой. Наверное, у них множество общих знакомых. Уотт уверен, что может успешно провернуть дело с Мануэлем, если только им удастся избавиться от Даудолла.

Они оба смотрят на юриста, нервно постукивающего сигаретой по краю пепельницы. Уотт видит, как Мануэль возмущенно кривит губы – он желает, чтобы Даудолл ушел, чтобы они с Уоттом могли поговорить без помех. Он понимает, что у них общая цель.

Официант появляется с подносом выпивки. Все трое молча наблюдают, как он ставит стаканы на стол и берет у Уотта деньги. Он выставил Уотту счет за выпивку Мануэля еще до того, как они появились. Должно быть, Мануэль сказал, что тот заплатит.

Мануэль пристально смотрит на Уотта. Это нахальство, но Мануэль не выглядит смущенным. Он совершенно не смущен, и Уотт сбит с толку. Он вглядывается в это лицо, высматривая вызывающую мимику, но у него странное ощущение, что Мануэль вообще ничего не чувствует.