– Во! – вижу, что не понаслышке! – тут же обратил на нашу быструю реакцию внимание старик. Ну, так вот, отобрал он у меня мой магический дар, и себе присвоил! Точнее не себе, а одному из охранников своих, что находятся постоянно вокруг него и оберегают.

– А разве такое возможно? – удивлённо посмотрела на меня Маша.

– Ходят слухи, что вроде бы да, но здесь я думаю, дело не в этом, – сказал я.

– Ась? – не понял о чём мы дед, и озадаченно перевёл взгляд с меня на Машу и обратно.

– Вот что, уважаемый, – сказал я, есть у меня подозрение, что вас обманули. И дар до сих пор при вас, просто вы не можете им пользоваться. Но мы можем вам помочь вернуть его! По крайней мере, попробуем это сделать!

– Ась? – потрясённо сказал дед, и снова перевёл взгляд с меня на Машу и обратно.

– Агась! – улыбнулся я.

–Дед, зачем на тебя надели этот ошейник? – спросил я.

– Как зачем? – удивился дед, – чтобы никуда не убежал! Сказали, что взорвётся, если убегу.

– Да? – задумался я, потому что это вполне могло быть правдой. Мы же не знали всех возможностей этих ошейников. К тому же они могут быть разными и с разными функциями. Мне всё равно казалось, что здесь не всё чисто.

– Так почему же вас это должно было остановить, если вы всё равно хотите умереть? – удивилась Маша.

– Я не всегда хотел умереть, – вздохнул дед, – и как я уже говорил, я не хочу самоубиваться. Грех это! А если я сбегу, чтобы ошейник взорвался, так это самоубийство и будет. Мне нужно, чтобы это произошло естественным образом. Да и сбегать-то отсюда некуда!

– Скажи-ка, дед, а что произошло раньше, на тебя надели этот ошейник, или забрали дар? – спросил я.

– Почти одновременно! – сказал дед, – меня обманом усыпили, лишили чувств, а когда я очнулся, то был уже с этой штуковиной на шее. И Воланд сказал, что если я не буду ему служить, то он отберёт мой дар. Я служить ему отказался, ведь с какой стати-то, да? Да и думал, что невозможно дар отобрать… а он, в самом деле, отобрал! – и в глазах у деда блеснули слёзы.

– Ну, так что, попробуем дар вернуть? – спросил я.

– А чего же не попробовать? – тут же согласился дед, – терять мне всё равно нечего! Давайте, пробуйте! Что нужно делать? А если дар вернётся, то может я и Воланда грохнуть смогу! Это моя запасная мечта, после желания умереть.

– А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг не получится? – спросила Маша, внимательно на меня глядя, и, как будто желая мне что-то сказать.

Я понял, о чём она. Маша предлагала сначала расспросить деда до конца, а потом уже экспериментировать с ошейником, а то вдруг мы действительно чего-то не знаем, и дед в результате больше ничего не сможет нам рассказать?

– Только сначала давайте закончим наш разговор, – сказал я, – мы ещё не всё выяснили.

– Так спрашивайте! – равнодушно пожал плечами дед.

– Мы пока что не знаем, что такого ценного здесь находится, – сказал я, – что именно прячет Воланд?

– Не что, а кого! – сказал дед, – человека он здесь прячет!

– Человека? – удивился я, – так значит, вы здесь всё-таки не один сидите, в казематах-то этих, да?

– Теоретически не один, а практически один, – сказал дед, – нет от неё толку никакого!

– От неё? – ухватилась Маша за его слова.

– Ну да, от неё, – кивнул дед, – баба это… точнее, девица. Но она почитай, что труп. Ни бе, ни ме, ни кукареку!

– Мёртвая, что ли? – Маша приложила ладошку ко рту.

– Да нет, живая… – вздохнул дед, – вон, ведро из-под неё выносил. Раз гадит, значит живая. Закон жизни! – и он поднял указательный палец вверх.

– В коме, что ли? – предположил я, хотя с трудом представлял себе содержание человека в таком состоянии в этих казематах.

– Ну, можно и так сказать, – кивнул дед, – в коме. В постоянной отключке, короче. Как хотите, называйте.

– И зачем же Воланд её здесь держит? – спросил я.

– А вот этого никто не знает, – понизив голос, видимо, по привычке при обсуждении этой табуированной темы, сказал дед, – по крайней мере, я так думаю. Никто не знает, но для Воланда она очень важна почему-то. Так важна, что он может убить любого, кто хоть спрашивать об этом будет… эх, раньше еду сюда носила одна женщина хорошая… поварихой работала там, у Воланда. Так вот с ней можно было при случае немного поговорить, новости какие-нибудь узнать. Но потом пропала она, теперь другая ходит, да ещё и с охранником в капюшоне. Теперь не поговоришь вообще. Что интересно с той стало? – и дед задумался, видимо, вспоминая ту женщину.