— Простите, — начал я, — мне бы выяснить один вопрос…

— Сейчас ничего не могу! — И, вскочив, воскликнула: — Кто отвечает за буфет?

— Я отвечаю, — ответила женщина, подняв озабоченное лицо.

— Чего же вы сидите?!

— Не сижу, а составляю меню, а за покупками ещё с утра ушли трое. — Она кивнула на пустые столы.

— Фаршированная рыба будет? — встрепенулся старичок, вырезавший золотых рыбок.

— Простите, — обратился я к нему, — мне бы выяснить один вопрос…

Но он продолжал заниматься своим делом.

— Где заведующий?! — вскричал я в сердцах.

— Я заведующий, — раздался весёлый голос. Тяжело отдуваясь, в дверь протиснулся мужчина с громадным пакетом. — Что вам, голубчик?

— Мне бы выяснить один вопрос…

— После праздника, голубчик, после праздника. Новый год, новое, как говорится, счастье, хе-хе. Будьте здоровы. Ну, друзья, я свою миссию выполнил. Три дня по магазинам мотался, зато такие масочки добыл, умрёшь со смеху. А вы как? Деда Мороза организовали?

Я ушёл.

Да, забыл сказать: я зашёл в это учреждение двадцатого декабря.

— Нет, друзья, — сказал, собрав коллектив, новый начальник. — Так работать больше нельзя. Нельзя, товарищи! Мы должны решительно перестроиться, в корне изменить обстановку, в этом залог наших дальнейших успехов. Новая, совершенно иная расстановка сил создаст более благоприятные условия для нашего общего дела. Вот вы, товарищ, вы, вы, я к вам обращаюсь, вон, у окна! Вы чем занимаетесь в нашем учреждении?

— Бухгалтер.

— Бухгалтер. Так. Ясно. Ваша деятельность требует максимума сосредоточенности, полного самоуглубления в дело. Мы это, товарищ э… э…

— Мемуаров.

— Товарищ Мемуаров, учтём. — Он что-то отметил на большом блестящем листе бумаги. — Дальше. Вот вы, товарищ, насколько мне помнится, наш кассир?

— Совершенно верно! — просиял тот.

— Вас перестройка нашего аппарата коснётся самым радикальным образом, поскольку финансы — основа основ, материальная и экономическая, личная и общественная.

— Правильно! — согласились все.

— Дальше. Вот вы, у двери, вас я тоже, вроде, помню…

— А как же! Кокоткина Мария Терентьевна, рассыльная-техничка.

— Техничка. Ясно. И вас учтём как немаловажное колесико в общем механизме, помогающем, так сказать, и двигающем. Вы также подлежите всеобщей перестройке коллектива. — Он поставил крестик в крайнем углу своего листа.

Перебрав все штатные единицы, он заключил:

— Учтите, друзья, тянуть с этим делом не будем, завтра же начнём действовать!

Действительно, перестройка началась на следующий же день! Все, решительно все поменялись местами! Кассир сидел на месте бухгалтера. Бухгалтер — на месте калькулятора. Калькулятор — на месте машинистки. Машинистка — на месте… Впрочем, не всё ли равно, на чьём месте сидела машинистка? Важно, что перестройка состоялась!

Новый начальник ходил гоголем: оперативно осуществить перестройку целого учреждения — для этого, знаете ли, нужны данные! Недаром его прислали сюда выправить положение, недаром!

— Здесь, товарищ Нулькин, назрел один вопрос, — сказал начальник своему заместителю.

— Да, да, слушаю вас.

— Насчёт новой модели.

— Понимаю, понимаю.

— Хотелось бы знать ваше мнение, вашу, так сказать, точку зрения.

— В каком разрезе?

— Можно внедрить её в производство, как по-вашему?

— А вы как считаете?

— Да я считаю, что можно.

— Я с вами согласен. Прекрасная модель, по всем статьям.

— Ну уж по всем. Есть недостатки, небольшие, правда… Но не лучше ли повременить, а, как думаете?

— Да, лучше, пожалуй, повременить. Поспешишь — людей насмешишь.

— Вообще-то да, но модель устареет…

— То-то и оно, вы абсолютно правы.

— Тогда, может, внедрить? А недостатки выправлять на ходу.

— Блестящая мысль! Я с вами согласен.

— Так внедрить?

— Безусловно.

— А, может, сначала выправить недостатки?

— Тоже правильно.

— Это ваше окончательное мнение?