– Ну все, Нателла Валерьевна, – сдался Михаил. – До завтра. Не забудьте документы.

Он ушел, заверенный, что документы ни за что не будут забыты и что она поднимет обоих алкоголиков, потому что из-за них, падлюк таких, она и меняет комнату в центре на какую-то Гражданку, которая ей не всралась вот нисколько – жила здесь полвека и еще проживет. Михаил посмеивался про себя. С легким сердцем, держа листок с жалобой в руке, он сбежал на улицу и заторопился домой, потому что Лена прислала уже два сообщения с вопросом, где он.

Пока он был на объекте, прошел дождик, и на 5-й Советской было свежо и светло. Михаил вдыхал прохладный воздух носом и выдыхал ртом, наслаждаясь каждым его кубическим сантиметром. Зазвонил телефон – агент клиента. Михаил с удовольствием ответил – даже этот зануда не смог бы испортить вечер.

– Михаил Сергеевич, добрый вечер, – раздался голос по ту сторону телефона. Николай Васильевич тянул гласные и имел вечно заложенный нос, отчего говорил как в трубу. За полтора года Михаил несколько раз пытался перейти на общение по имени и на «ты», но коллега делал вид, что не понимает. Миша считал его мудаком. – Я проверял информацию по дому, и в разных источниках указаны разные перекрытия.

– В смысле? – не понял Михаил.

– У нас по всем документам перекрытия железные с деревянным заполнением?

– Да.

– А на сайте жилищного фонда – деревянные!

– Так мало ли что там на сайте. Перепутали, – возразил Михаил.

– Смотрите, еще через знакомую сделал запрос в центральный ГУИОН, и у них тоже разнятся данные!

– Николай Васильевич, ну железные же перекрытия по всем документам. Мало ли что в архивах напутали. В одном месте ошибка появилась, информацию передают в другое ведомство по цепочке, вы знаете.

– Мне нужно переговорить об этом с покупателем. Дело в том, что в данных от тысяча девятьсот десятого года перекрытия именно что деревянные, меня это смущает. Возможно, ошибка пошла в другую сторону – перекрытия деревянные, а везде указали железные.

– Говорите, конечно, – холодно произнес Михаил. – Только завтра в два – сделка.

– Мне ли не помнить, – отозвался Николай. – Уж извините за дотошность, но не могу не проинформировать своего клиента.

– Хорошо, буду ждать вашего звонка, – смягчился Михаил. Николай извинился впервые на его памяти.

Но и этот разговор, после которого над сделкой нависла еле заметная угроза, не испортил настроение Михаилу. Борис Иваныч разумный человек, не станет глубоко копаться в перекрытиях и фигурально, и буквально. Ностальгия – сильнейшее чувство. Наверное, даже сильнее, чем любовь. Любовь с годами увядает, а ностальгия становится сильнее.

Лена ждала его в прихожей уже одетой. Веселый взгляд, поцелуй в щеку. Он сильно опоздал, а ей давно надо было выходить. Ни капли недовольства, ни слова упрека.

– Обе в ванной. Не забудь высушить феном, чтобы волосы лежали. Перед сном пусть сходят в туалет. Тебе еды нет, – сказала она, застегивая пальто.

– Закажу шаверму, – отозвался Михаил. – Тебе заказывать?

Лена задумалась, натягивая перчатки.

– Не, буду держаться. Возьму йогурта по дороге домой. Давай. – Быстрый поцелуй в другую щеку. Она открыла дверь и вышла. Бассейн работал до двенадцати, Лена ходила два раза в неделю, чтобы «не разжиреть окончательно».

За последние годы они оба прибавили в весе. Но Лена, несмотря на двоих детей, оставалась стройной, а Миша отрастил жирок. Он присел на пуфик, чтобы расшнуровать ботинки, посмотрел на себя в ростовое зеркало и погладил выпирающий живот. Его взгляд упал на рюкзак, с которым Лена ходила в бассейн. Он подскочил, распахнул дверь и выглянул в парадную. Шапка жены исчезала внизу.

– Рюкзак опять забыла! – крикнул он в пролет.

Шаги затихли, а потом стали подниматься, и с ними поднималось шуршание пуховика.

Закрыв за женой дверь, Михаил снова сел на пуфик. Пока снимал ботинки, смотрел на себя в зеркало. Темные волосы, широкий лоб, карие глаза. Нос чуть скошен вбок – студенческая драка. Если долго смотреть на нос, вспомнишь ночной холод, суетящиеся тени, взмах чужого кулака, хруст и сильную боль. Тонкие губы, обычный подбородок. На висках в прошлом месяце появилась седина. Одежда «своего парня». Из ванной доносился звук льющейся воды и голоса девочек. Михаил решил переодеться в пижаму и направился в спальню, но из ванной раздались плеск и вопль:

– Мама, скажи ей, она опять проливает воду на пол!

Дальше шли убаюкивающие дела: успокоить детей, отмыть, вытереть и посушить, как просила Лена, с расческой, для объема. Соня сразу забралась к себе на второй этаж, там включила фонарик и читала книжку с глазастым щенком на обложке. Маша потребовала читать ей «Гадкого утенка», которого потом попросила заменить на «Кота в сапогах», но и его не дослушала, попросила спеть «Одинокую звезду», потом – «По долинам и по взгорьям». Исполнив весь свой репертуар, Михаил под недовольные возгласы выключил свет и вышел из детской.

Конец ознакомительного фрагмента.