Шрифт:
– Заходьте, пане Григорию!
– ответила официантка.
– Вот, завитал до вас с бажаньецем покоштуваты вашего борщеца, - продолжил, садясь за столик, пане Григорий.
Не давая опомниться Ганне, у которой улыбка ещё больше растянулась, он залился соловьём.
– Ох, уж цей борщ! Де б я не був, то не зустричав такого смачного, як у тебэ, дорогенька моя пани Ганна! Вин мэни так подобаеться, так подобаеться, ще я не могу навить знайты пидходяще речення щоб выказать те, що у менэ на души вид такои смакоты.
– Ой, пане Григорию! Не вводьте менэ в червону фарбу. Я то знаю, що вам бильше подобаеться моя дупа.
– Та хиба ж тильки одна дупа!
В это время наши инспекторы, раскрыв рты и ничего не понимая, слушали всю эту соловьиную трель.
– А что такое дупа?
– Спросил Керез Болотович у Ивана Васильевича.
– Не знаю, никогда не пробовал, - ответил старший по должности.
Но тут пани Ганна вышла из кухни, неся поднос с миской борща и тарелкой с беляшами. Иван Васильевич и Керез Болотович облегчённо вздохнули: "вот как по украински называются беляши". Через миг пани Ганна была возле них.
– Ну как, гости дорогие, определились с выбором?
– Да-да, - стал отвечать Иван Васильевич - нам, пожалуйста, также борщ и пять дуп.
Глаза пани Ганны округлились.
– Чего вам?
– Ну этих...
– из головы Ивана Васильевича выветрилось слово "беляш".
– Нам пять беляшей, - пришел на помощь своему начальнику Керез Болотович.
– А-а-а - протянула пани Ганна и, улыбаясь скрылась, чтобы через миг снова явиться с подносом на котором парил и благоухал борщ и красовались беляши.
В это время пан Григорий сьел борщ и отправил в топку последний беляш.
– Ох и добре, пани Ганна!
– Може ещё чегось бажаете, пане Григорию?
– Так, пани Ганна. Дуже хочу с вами одружиться.
Ганна снова скрылась на кухне и через миг явилась с графинчиком водки и двумя маленькими стаканчиками. Разлив водочку, она подняла стаканчик и провозгласила:
– За кохання!
– За це потрибно выпить два шкалика!
– заявил пан Григорий и опрокинул в себя порцию алкоголя. Затем сам налил себе в стакан и снова насытил живительным напитком свой организм. Пани Ганна уже стояла возле столика инспекторов.
– Вам понравилось?
– Да, нам очень понравилось, - ответил Иван Васильевич и выдвинул новую просьбу.
– Мы с моим товарищем тоже хотим одружиться.
Глаза пани Ганны становились то круглыми, то овальными.
– А такое возможно?
– спросила удивлённо она.
– А что пан Григорий такой особенный?
– продолжал Иван Васильевич.
– Ему можно, а значит и нам никто не запретит. И мне с товарищем хочется испытать радость в жизни.
– Що то за истоты?
– спросил пан Григорий, уже порядком захмелевший, у официантки.
– Да вот эти красавцы бажают одружиться!
– Як це одружиться?
– Мабуть як кролыки.
– Тьфу!
– Сплюнул пан Григорий и налил себе последний стаканчик водки.
На помощь Ивану Васильевичу опять пришел Керез Болотович.
– Я не понимаю о чём вы говорите, но нам действительно хочется выпить горячительное.
– А, так вам водочки!
– воскликнула восторженно Ганна.
– Ну конечно же!
– ответили разом Иван Васильевич и Керез Болотович.
Пани Ганна скрылась и, как обычно, через миг явилась с подносом. Графин водочки был полон, чему и были рады все присутствующие в кафе.
– Разрешите присоединиться !
– попросился пан Григорий за столик к инспекторам.
– Разрешаем!
– Ответили те разом.
– Ну и я с вами!
– Решила вслух пани Ганна и уселась рядом с Иваном Васильевичем. Началось знакомство. Для этого пришлось выпить по два раза. Потом надо было это закрепить. Выпили ещё. Пани Ганна принесла графин побольше. И поехало.
– За кохання!
Выпили.
– Мы ещё за любовь не пили!
– Выкрикнул Керез Болотович и провозгласил:
– За любовь!
– За любовь!
– Выкрикнули все четверо и опрокинули в себя чарки.
Наступило молчание. Все вспоминали какой-нибудь тост.
– Хай щастыть!
– Крикнул пан Григорий.
– Кто частит?
– Промямлил Иван Васильевич, в которого уже вселялась агрессивность.
– Ни хто, а кому.
– Поправил его пан Григорий.
– Как это может частить какой-то кому?
– Вин що пришелепковатый?
– Спросил пан Григорий у Кереза Болотовича.
– Нет. Он инженер по технике безопасности.