Шрифт:
Ах, эти люди! Покинув свой прах, Бродят они средь зыбей и в туманах, Режут валы на стальных скорлупах, Прыгают ввысь на своих гидропланах!
Всё ненавистно теперь старику: Всё б затопить, истребить, обесславить, — Нивы, селенья и это Баку, Что его прежние глуби буравит!
25 января 1917 Баку В Тифлисе Увидеть с улицы грохочущей Вершины снежных гор, — Неизъяснимое пророчащий Зазубренный узор;
Отметить монастырь, поставленный На сгорбленный уступ. И вдоль реки, снегами сдавленной, Ряд кипарисных куп;
Вступив в толпу многоодежную, В шум разных языков, Следить чадру, как дали, снежную, Иль строгий ход волов;
Смотреть на поступи верблюжие Под зеркалом-окном, Где эталажи неуклюжие Сверкают серебром;
Пройдя базары многолюдные, С их криком без конца, Разглядывать остатки скудные Грузинского дворца;
В мечтах восставить над обломками Пленителен: молвы: Тамары век, с делами громкими, И век Саят-Новы;
Припоминать преданья пестрые, Веков цветной узор, — И заглядеться вновь на острые Вершины снежных гор.
1916
Тифлис Путевые заметки
1
Море, прибоем взмятеженным, К рельсам стальным, оприбреженным, Мечет лазурную гладь; Дали оттенком изнеженным Манят к путям неисслеженным… Но – время ль с морем мечтать! Мчимся к вершинам оснеженным Воздухом свеже-разреженным В жизни опять подышать!
Январь 1916 Петровск-порт
2
Искры потоками сея, В сумрак летит паровоз. Сказочный край Прометея Кажется призраком грез. Дремлют вершины, белея… Там поникал на утес Демон, над Тереком рея… Ах!.. Не дыхания роз Жду! – Различаю во тьме я Море безбрежное слез.
Январь 1916 Долина Куры
3
Разноодежная, разноплеменная, Движется мерно толпа у вокзала: Словно воскресла былая вселенная, Древняя Азия встала! Грязные куртки и взоры воителей, Поступь царя и башлык полурваный. Реют воочию души властителей: Смбаты, Аршаки, Тиграны…
1916
Елисаветполь К Арарату Благодарю, священный Хронос! Ты двинул дней бесцветных ряд — И предо мной свой белый конус Ты высишь, старый Арарат!
В огромной шапке Мономаха, Как властелин окрестных гор, Ты взнесся от земного праха В свободный, голубой простор.
Овеян ласковым закатом И сизым облаком повит, Твой снег сияньем розоватым На кручах каменных горит.
Внизу, на поле в белых росах, Пастух с тесьмой у дряхлых чресл, И, в тихом свете, длинный посох Похож на Авраамов жезл.
Вдали – убогие деревни, Уступы, скалы, камни, снег… Весь мир кругом – суровый, древний, Как тот, где опочил ковчег.
А против Арарата, слева, В снегах, алея, Алагяз, Короной венчанная дева Со старика не сводит глаз.
1916
Эчмиадзин Арарат из Эривани Весь ослепительный, весь белый, В рубцах задумчивых морщин, Ты взнес над плоскостью равнин Свой облик древле-онемелый, Накинув на плечи покров Таких же белых облаков.
Внизу кипят и рукоплещут Потоки шумные Зангу; Дивясь тебе, на берегу Раины стройные трепещут, Как белых девственниц ряды, Прикрыв застывшие сады.
С утеса, стены Саардара, Забыв о славе прошлой, ждут, Когда пройдет внизу верблюд, Когда домчится гул с базара, Когда с мурлыканьем купец Протянет блеющих овец.
Но ты, седой Масис, не слышишь Ни шумных хвал, ни нужд земных, Ты их отверг, ты выше их, Ты небом и веками дышишь, Тебе шептать – лишь младший брат Дерзает – Малый Арарат.
И пусть, взглянув угрюмо к Югу, Как древле, ты увидишь вновь — Дым, сталь, огни, тела и кровь, Миры, грозящие друг другу: Ты хмурый вновь отводишь лоб, Как в дни, когда шумел потоп.
Творенья современник, ведал Ты человечества конец, И тайну новых дней – Творец Твоим сединам заповедал: Встав над кровавостью равнин, Что будет, – знаешь ты один.
Январь 1916 Эривань В Баку Стыдливо стучатся о пристань валы Каспийского моря, Подкрашенной пеной – и выступ скалы, И плиты узоря,
На рейде ряды разноцветных судов Качаются кротко, И мирно дрожит на волненьи валов Подводная лодка.
Сплетается ветер с январским теплом, Живительно-свежий, И ищет мечта, в далеке голубом, Персидских прибрежий.
Там розы Шираза, там сад Шах-наме, Газели Гафиза… И грезы о прошлом блистают в уме, Как пестрая риза.
Привет тебе, дальний и дивный Иран, Ты, праотец мира, Где некогда шли спарапеты армян За знаменем Кира…
Но мирно на рейде трепещут суда С шелками, с изюмом; Стыдливо о пристань стучится вода С приветливым шумом;
На улице быстрая смена толпы, Покорной минуте, И гордо стоят нефтяные столпы На Биби-Эйбуте.