— Готовьтесь встречать, — произнёс я в интерком.

Не только я ждал прибытия новичков, вся команда ждала. Нам с этими новичками жить и работать, тянуть лямку в имперском космическом флоте. Новые знакомства, новые друзья, для кого-то, возможно, новые отношения. Так что все предвкушали.

Вот к ним, по-хорошему, мне стоило бы выйти. Лично встретить у шлюза, толкнуть приветственную и мотивирующую речь. Показать себя. Но вахту никто не отменял, а меняться раньше положенного мне как-то претило. Пусть лучше Крапивин с Драчёвым разместят новичков по кубрикам, покажут всё, а уже потом я отдельно построю новоприбывших и пообщаюсь.

Пристыковались оба по очереди, сначала наш челнок, затем транспорт, я следил по камерам за происходящим. Из челнока вышли только пилот и лейтенант Тупикин, все остальные, видимо находились на транспорте. Затем через другой шлюз начали заходить новички с баулами в руках. Они растерянно озирались по сторонам, проходили дальше по коридору, толкались, не зная, что делать. Сопровождающих точно ждёт пистон от меня, кто-то должен был выйти первым и руководить процессом. Тот же Тупикин, например.

Но вскоре на них прикрикнул мичман Заварзин, и стадо баранов превратилось в подобие строя, растягиваясь по коридору. Крапивин вышел из шлюза последним, с планшетом в руках, начал проводить перекличку. Это проще, чем считать по головам, хоть и значительно дольше. Когда все цифры сошлись, младший лейтенант вернулся к транспорту и разрешил пилоту улетать, а тот немедленно запросил у меня разрешение на отстыковку. Я разрешил. «Гремящий» теперь был готов к любым, даже самым трудным и опасным, задачам.

На эсминце снова стало тесно. Куда ни ткнись — везде новые лица, незнакомые люди. Молодые и старые, мужчины и женщины, в космофлот шли все, независимо от пола и возраста, ведь для многих это была прекрасная возможность подзаработать на годовом или двухлетнем контракте, а потом вернуться в родную глухомань богатым человеком.

Я, после того, как сдал вахту второму помощнику, построил всех новичков в коридоре, представился, толкнул небольшую речь про то, что мы на «Гремящем» тут все как одна семья и что по любым вопросам можно обращаться ко мне или другим офицерам, а потом отправил их дальше обустраиваться на новом месте.

Корабль отошёл обратно к краю системы и нырнул в гиперпространство, начиная свой долгий путь к окраинам Галактики. Служба пошла своим чередом, однообразная рутина прыжков через гипер сменялась редкими переходами через обычное пространство, мимо необитаемых планет, оранжевых звёзд и белых карликов. Обитаемые системы тоже изредка встречались на пути, но мы не задерживались там надолго. Пару часов на дозаправку и проверку систем, и снова в путь. Лететь слишком далеко, чтобы тратить время на посещение званых ужинов.

Приглашения прилетали регулярно, каждый комендант или губернатор, завидев появление «Гремящего» на окраине своих владений, считал своим долгом позвать меня в гости. Я вынужден был отвечать вежливым отказом, хотя, если честно, с удовольствием бы сменил обстановку и развеялся. Но нет. Служба.

А ведь в гиперпространстве и поделать-то особо нечего. Ремонтные работы ограничиваются внутренними помещениями, потому что за пределы корабля не выйдешь, причём только теми, которые не помечены как критически важные. Стрельбы не устроить, учебную тревогу тоже. Только и остаётся, что бездельничать. Поэтому такие долгие переходы я не любил.

Ещё и новые операторы не слишком-то спешили вписаться в коллектив, при всём усердии младшего лейтенанта Крапивина. Держались особняком, всех остальных сторонились, непосредственных командиров слушали вполуха, приказы выполняли чуть ли не из-под палки. Это, конечно, лечится, но не в условиях вынужденного безделья, когда команду вообще нечем нагрузить.

Один только взвод охраны не мог пожаловаться на дисциплину, мичман Заварзин держал всех своих людей в кулаке. У всех остальных ситуация была гораздо хуже. Но нагрузить своих подчинённых физподготовкой мог только Заварзин.

Нет, по отдельности новые операторы казались очень даже неплохими ребятами, учебка отдала нам достаточно толковых людей, но когда их набиралась критическая масса, они почему-то превращались в слабо управляемое стадо. С этим определённо что-то нужно делать, но явно не сейчас, во время перехода.

Подполковник Игнатов практически всё время проводил в гостевой каюте, не показываясь на глаза другим обитателям эсминца. Такое добровольное затворничество меня слегка удивляло, но я понимал, что с его профессией светить лицом надо как можно меньше. Даже на корабле, летящем в самую жуткую глухомань.