– Приду проведать, когда смогу.

Чарлз что-то проворчал, а Касс усмехнулась:

– Впрочем, подумаю. Может, пришлю Джейн присмотреть за тобой.

Джейн Трюэтс, проститутка и воровка, не только виртуозно чистила карманы граждан, торговала одеждой – иногда прямо со своего обильно укутанного тела, – но и была штатным информатором на Боу-стрит, самой изобретательной особой, какую только знала Касс.

Чарлз застонал.

– Она в полсекунды оставит меня без единого пенни.

Касс не сомневалась: брат будет счастлив, если Джейн запустит ручку ему в карман. Чарлз никогда не признавался в своих нежных чувствах к ней, но его лицо было как открытая книга, когда юная воровка оказывалась рядом.

– Тогда тебе нужно попросить у нее совета, как выживать самостоятельно.

– Совет у Джейн… – лицо Чарлза залила краска.

Касс фыркнула, заметив его смущение.

– Веди себя как следует, береги ногу, а то навсегда останешься инвалидом.

– Касс! – Чарлз наклонился вперед и попытался было схватить сестру, но со стоном откинулся на подушки. – Где твое сестринское сострадание?

– Оно выпало из окна особняка Девереллов, – заявила Касс. – Но перед этим чудесно провело время.

Она вышла из комнаты и направилась в свою крохотную спаленку. Уложив в саквояж вещи, Касс задумалась, стоит ли брать любимое платье. Темно-зеленый ситец чудесно смотрелся на плечиках в этой каморке, но в гостиной Ардмор-хауса вряд ли будет уместным.

Ее гардероб никогда не будет соответствовать роли чертовой кузины герцога! Может, ей стоит всем говорить, что она специально переоделась служанкой, когда отправилась в лоно семьи?

Платье она все-таки решила взять с собой – свернула и сложила так аккуратно, как никакая горничная ни одной благородной дамы не сумеет. Она вступает в мир шелков, атласа и уловок, и все, что любила Касс Бентон, не имело для него никакого значения, но оставалось важным для нее. В окружении любимых вещей она чувствовала себя увереннее.

Кассандра вспомнила, что есть еще один предмет, который она хотела забрать с собой. Вернувшись в маленькую гостиную, которая примыкала к двум спальням, она взяла с каминной полки миниатюру в золотой коробочке – единственное украшение здесь – и подержала на ладони, вглядываясь в дорогое лицо, написанное красками на слоновой кости, затем резко защелкнула золотой футляр.

Заглянув в комнату Чарлза (он опять рассматривал «Ассамблею красоты», но на этот раз с неподдельным интересом), Касс кашлянула, привлекая к себе внимание, подняла руку с золотым футляром и сообщила:

– Я беру бабушку с собой в Ардмор-хаус.

– С какой это стати? – возмутился Чарлз. – Она и моя бабушка тоже.

– Прости, но мне нужно, чтобы со мной было что-то родное.

Миниатюрное изображение, написанное в то время, когда их бабка – благородная дама – была полна надежд на свадьбу с джентльменом из высшего общества, – это было все, что осталось от ее огромного приданого. Следующие поколения были столь расточительны, что едва не пустили их с братом по миру.

Как получилось, что миниатюру в золотом футляре не продали, чтобы оплатить счета, Касс не понимала, но была благодарна за это. Сама она никогда не позволит продать реликвию. Ей дали имя в честь бабушки, которую она никогда не знала молодой, но которая до самой своей смерти оставалась стройной и привлекательной, с хорошим чувством юмора, что выразительно передавала миниатюра. Несмотря на потерю мужа и дочери, несмотря на то что зять оказался непостоянным и ненадежным, она не сдавалась и обеспечивала их.

В ответ Кассандра платила ей любовью и обожанием. Кассандра-старшая умерла пять лет назад, и Касс испытала чувство огромной потери. На тот момент ей был двадцать один год. Но если такая потеря стала ценой за любовь, то в этом случае цена была справедливой.

Вот так и случилось, что она заменила бабку: обеспечивала их обоих, находила работу для Чарлза, а потом выполняла большую часть этой работы. Скорбь не должна застилать разум, и ей нельзя было размениваться на мелочи. Она могла отдать пять фунтов, но только потому, что собиралась заработать гораздо больше.

– Ладно, забирай, только береги, – сказал Чарлз. – И присядь, я расскажу тебе о работе для Фокса.

Опустив саквояж на пол, она села рядом с братом.

– Надеюсь, не потревожила твою ногу? Итак, какие у тебя задумки насчет Боу-стрит? Я чего-то не знаю?

Иногда Чарлз ходил в суд без нее: Касс не могла официально заниматься расследованием по причине своего пола, – но судья был вполне доволен, что она помогала брату в работе.

Чарлз повернул к ней журнал и показал картинку.

– Как думаешь, Джейн будет хорошо смотреться вот в такой шляпке?

– Нет, если ты купишь ее на деньги, которые я тебе оставила. А Джейн может сама стибрить такую шляпку до того, как ты встанешь на ноги.

– Она может стащить и для тебя: на твои шляпки смотреть грустно.

– Ничего подобного. Просто они не такие модные, как в «Ассамблее красоты». – Касс вырвала журнал у него из рук. – Фокс. Боу-стрит. Расследования. Для какой работы нужна тебе я?

– Ладно. – Между бровями у Чарлза появилась складка – редкое выражение озабоченности. – Для такой, которая тебе еще не знакома. Речь идет о кофейне при небольшой пекарне.