Кстати, люди моего поколения знают, что в пионерских лагерях существовала традиция ночного измазывания зубной пастой товарищей из соседних палат. Для этого необходимо было дождаться, когда пионервожатые и намеченные жертвы уснут. Чтобы не уснуть самим, мы подолгу рассказывали друг другу анекдоты и страшные истории. Однако, чем больше времени было на часах, тем меньше оставалось бодрствующих. Зачастую, я оставался последним не спящим человеком в палате. Если же, кто-то приходил мазать зубной пастой нас, то я мгновенно просыпался и спугивал непрошеных посетителей. Этот маленький эпизод, как мне кажется, очень хорошо иллюстрирует, что контроль над состоянием "сон-бодрствование" начинает развиваться еще в детские года.

С самого раннего детского возраста я очень любил рисовать. Как я уже упомянул выше, я учился в детской художественной школе, которую закончил одновременно с седьмым классом общеобразовательной школы. Потом увлечение рисованием угасло, и я увлекся русской поэзией и сочинением стихов. Думается, что эти мои занятия, формирующие образное мышление, также сыграли немаловажную роль в дальнейшем моем развитии, как сновидящего.

В 1985 году я стал студентом Архитектурного факультета Красноярского инженерно-технического института. Семь лет прожил в студенческом общежитии, где приобрел много новых друзей. В 1987 году был призван в ряды Советской армии. Отслужил два года в строительной части на космодроме Байконур, где работал художником - оформлял наглядную агитацию.

В 1992 году я закончил институт и остался работать преподавателем. Время тогда было смутное, нормальной работы не было, а эта должность давала мне, иногороднему, комнату в общежитии и небольшой, но гарантированный заработок. Проработав преподавателем два года, я оставил институт и стал работать рекламным дизайнером. Этим делом занимаюсь и по сей день.

Что касается семейного положения - я пятый год женат, имею сына 2004 года рождения.

Периодически возвращаюсь к тому или иному виду творчества. Некоторое время продолжал заниматься рисованием и живописью. Сейчас переключился на литературную деятельность.

Что касается моего отношения к жизни и окружающему миру, то оно спокойное, созерцательное. Довольствуюсь тем, что имею, так как понимаю, что для очень многих людей быть здоровым - это уже счастье, поэтому, имея что-то сверх этого - возможность нормально питаться, заниматься творчеством и др.
– считаю, что жаловаться на судьбу не стоит.

К общественным нормам отношусь с некоторым презрением, особенно к тем, которые заставляют человека следовать стандартной, далеко не лучшей, схеме развития. Хотя, как человек выросший и живущий в этой же среде, не могу не поддаваться ее влиянию.

До сегодняшнего момента, ни в каких эзотерических группах я не занимался, ни в каких религиозных организациях не состоял.

Пытаясь проследить истоки осознания себя в сновидении, я пришел к следующей логической цепочке.

В детстве я очень боялся темноты и мне часто снился один и тот же, с небольшими вариациями, сон.

Поздний вечер, я в квартире один, родители куда-то ушли и неизвестно, когда вернутся. Я сижу в своей комнате, занимаюсь какими-то делами и вдруг чувствую, что из самой дальней комнаты ко мне начинает приближаться что-то ужасное. Кажется, что оно вот-вот ворвется и набросится на меня. Противостоять этому ужасному я не в силах, могу только бежать, и путь к отступлению у меня один - окно. Я кое-как открываю форточку и, протиснувшись сквозь нее, вываливаюсь наружу.

В первых таких сновидениях, я просто падал вниз, охваченный новым ужасом - падения, и тут же просыпался. Постепенно, я научился быстрее и свободнее проскальзывать в форточку. Стал смелее прыгать вниз и уже не падал, а пролетал некоторое расстояние по воздуху, плавно приземляясь.

Из-за частого повторения подобных снов, у меня выработалась устойчивая привычка, спасаясь от кого-то, выпрыгивать из окна и лететь подальше от страшного места. Кроме таких кошмарных снов, я видел и другие сновидения, в которых я летал сам по себе, в свое удовольствие, ни от кого не убегая.

В какой-то момент меня вдруг посещало озарение. Я понимал, что могу летать, хотя подлинного осознания, что я нахожусь в сновидении, долгое время не было. Я продолжал принимать сновиденный мир за реальный. Поэтому в спокойном состоянии, когда за мной никто не гнался, выпрыгивать из окна было страшновато. Хотя я знал, что, выпрыгнув, смогу полететь, но инстинкт самосохранения говорил: а вдруг ты ошибаешься?

Тогда я нашел для себя простейшее решение этой проблемы - в нашей реальности оно кажется простейшим, но попробуйте вспомнить что-то подобное, когда вы находитесь в сновидении - для этого уже нужно пробудить сознание! Прежде чем выпрыгнуть из окна, я стал проверять свое умение летать более безопасным способом - я просто подпрыгивал на месте и пытался зависнуть в воздухе. Если у меня получалось продержаться в воздухе продолжительное время, то я смело выпрыгивал из здания и наслаждался полетом. Замечу, что поначалу полететь во сне проще всего было именно так - прыгнуть вниз с какой-нибудь высокой точки и постараться какое-то время "продержаться на плаву".

Иногда я пользовался и другим способом передвижения - гигантскими прыжками с длительным зависанием в воздухе. Обычно это происходило, когда я от кого-то спасался бегством. Причем, чтобы движение мое было более эффективным, со временем я стал прикладывать некоторое волевое усилие, чтобы, подпрыгнув, оставаться в воздухе, как можно дольше и перемещаться дальше.

Гораздо сложнее для меня было подняться в воздух вертикально вверх. Когда возникала необходимость (опять же из-за угрозы нападения) срочно взлететь, я прикладывал достаточно большое волевое усилие и действительно, потихонечку поднимался вверх, но поначалу лишь на высоту человеческого роста, поэтому мои ноги все еще находились в пределах досягаемости агрессора, чем он незамедлительно пользовался, а я просыпался. Уже позднее я стал взлетать вверх с большей легкостью и подниматься выше.