Бэтмен не ответил. Его внимание привлекло движение в переулке — мелькнувшая тень. Он повернулся, вглядываясь в туман.

Силуэт женщины, жемчужная нить на шее, стекающая кровь.

«Брюс... почему ты не спас нас, Брюс?»

Мать. Её призрак растворился в тумане так же внезапно, как и появился.

Бэтмен сжал кулаки, подавляя эмоции, загоняя их глубоко внутрь, как делал всегда.

— Что случилось? — спросил Сорвиголова, уловив изменение в сердцебиении напарника.

— Ничего, — отрезал Бэтмен. — Просто тени.

Они двинулись дальше, но город продолжал играть с ними. На углу следующей улицы Бэтмен заметил мальчика в разорванной одежде Робина. Джейсон. Тот повернулся, показывая изуродованное Джокером лицо, и исчез в дверном проёме.

Бэтмен знал, что это галлюцинации, но они выглядели слишком реальными. Токсин Пугала становился сильнее, или антидот терял эффективность.

Сорвиголова тоже начал видеть призраков. Он резко остановился, повернув голову.

«Мэттью... ты должен был меня спасти».

Голос отца, который не уступал, не шёл на компромиссы и умер за это. Сорвиголова знал, что это не реально, но звук был настолько чётким, словно Джек Мёрдок стоял рядом.

Поворот за углом — и он почувствовал запах. Электра. Её духи, смешанные с металлическим ароматом оружия и едва уловимым запахом крови. Воспоминание о любви, превратившейся в пепел.

Звук колёс прервал их мысли — по улице проехала инвалидная коляска. Пустая. Бэтмен проследил за ней взглядом, в груди болезненно сжалось. Барбара.

— Мы все несём свои призраки, — тихо произнёс Сорвиголова, безошибочно уловив реакцию напарника. — Город просто даёт им форму.

Они остановились у заброшенного кафе. Внутри было относительно чисто — подходящее место для короткого отдыха и обмена информацией. Бэтмен проверил помещение на предмет опасности, и они расположились у окна, наблюдая за туманной улицей.

— Почему ты стал Бэтменом? — спросил Сорвиголова после долгого молчания.

Бэтмен молчал так долго, что казалось, он проигнорирует вопрос. Затем произнёс:

— Мои родители были убиты на моих глазах, когда мне было восемь. Грабитель в переулке. Два выстрела. Жемчуг матери рассыпался по луже крови.

Он говорил механически, словно пересказывал чужую историю:

— Я поклялся бороться с преступностью, чтобы никто больше не испытал того, что пережил я. Бэтмен — это символ, призванный внушать страх тем, кто терроризирует невинных.

Сорвиголова кивнул:

— Я потерял отца, когда был подростком. Он был боксёром, отказался проиграть договорной бой. Его убили за честность.

Он провёл пальцами по своей маске:

— К тому времени я уже был слеп. Несчастный случай в детстве. Химикаты, спасённый старик. Зрение ушло, но другие чувства обострились до сверхъестественного уровня.

— Ты стал его глазами, — понял Бэтмен. — Защищаешь тех, кто не может защитить себя сам.

— Как и ты, — ответил Сорвиголова. — Разными путями мы пришли к одному. Стали тем, что нужно нашим городам.

— В Готэме преступники суеверны и трусливы, — сказал Бэтмен. — Бэтмен даёт им то, чего они боятся больше всего.

— В Адской Кухне они верят в дьявола, — улыбнулся Сорвиголова. — Я просто подтверждаю их веру.

Что-то в этой беседе, в этом обмене историями, создало между ними связь — понимание, выходящее за рамки случайного союза. Два человека, принявшие боль и превратившие её в инструмент правосудия.

Внезапно Сорвиголова напрягся:

— Что-то приближается. Тяжёлые шаги, металлический звук. Словно... оружие.

Бэтмен активировал тепловизор в линзах маски, но увидел лишь смутные очертания в тумане:

— Движется целенаправленно. Не похоже на случайное блуждание.

Они синхронно поднялись, готовясь к встрече с неизвестной угрозой. Звук шагов становился всё ближе — тяжёлая, уверенная поступь. К нему добавился другой звук — скрежет металла по асфальту, словно кто-то тащил массивное оружие.

Из тумана выступила фигура, от вида которой Бэтмен непроизвольно отшатнулся. Это существо лишь отдалённо напоминало человека. Массивный торс, покрытый обожжённой кожей и металлическими пластинами, сливающимися с плотью. Голова — череп, объятый пламенем, с пустыми глазницами, в которых горел нечеловеческий огонь. На груди — выжженный белый символ черепа. В руках — искажённые, чудовищно увеличенные версии автоматического оружия, сросшиеся с плотью существа.