Сценарий «Правления Георга V» — весьма показательная ситуация из разряда «а что, если?», не только в том смысле, что он наглядно продемонстрировал талант Черчилля-беллетриста, но и в том, что показал душу политика.

[77]

Приведенный далее репортаж (он был опубликован в газете кинобизнеса Kinematograph Weekly 8 ноября 1934 года) представляет собой отличный пример встреч Уинстона Черчилля с некоторыми из его активных избирателей или, что актуальнее, с видом искусства, к которому он пристрастился всей душой. Это яркий пример ложного пафоса «глухих лет»: в этот период Черчилль проявлял себя то как могущественный и ответственный государственный деятель, предупреждающий мир о нависающих над землей тенях новой войны, то как довольно вульгарный шоумен, с величайшим наслаждением делящий удовольствия со своими рядовыми избирателями. Его недоброжелатели вполне могли иллюстрировать описанное далее мероприятие — торжественное открытие нового кинотеатра в пригороде Вудфорда — старым анекдотом об общественном деятеле, жаждущем «засветиться» как и где угодно, хоть при открытии почтового конверта.

Какие фильмы развлекали в тот вечер Черчилля, его семейство и восторженную публику? Сначала документалка «Главные новости Британии», потом «мультфильм Уолта Диснея», а затем, в качестве главного угощения, черно-белый художественный фильм «Клеопатра» (1917). Далее были ужин для VIP-гостей и музыка в бальном зале кинотеатра на втором этаже для публики попроще.

Черчилль оказался совершенно прав, не проявляя в подобных случаях ни снобизма, ни даже особой сдержанности. Это была фантастическая эпоха бума кинематографа. Кинотеатры вроде «Маджестик» открывались тысячами по всей стране, и все они предлагали бесценный эскапизм — и теплую, роскошную обстановку — зрителям, чьи жилища не имели ничего общего с этими отлично обогреваемыми помещениями с мягкими плюшевыми креслами. Не говоря уже об утешении, которым станет кино для миллионов людей, когда разразится новая страшная война. Среди тех, кто страстно и искренне жаждал этого эскапизма, был и сам Черчилль.

[78]

К 1936 году старшая дочь Черчилля Диана уже успела выйти замуж и развестись: ее первым супругом был Джон Милнер Бейли. Развод был относительно необычным явлением для 1930-х (впрочем, последующий брак Дианы с политиком Дунканом Сэндисом, заключенный в 1935 году, продлится гораздо дольше). Сын Черчилля Рэндольф, хоть и оставался на редкость романтичным молодым человеком, женился только в 1939 году, когда ему было уже двадцать восемь. А вот второй дочери Черчилля, Саре, было суждено превратить их семейный клан в элемент настоящей «мыльной оперы»: в каком-то смысле можно сказать, что тут она на десятилетия опередила свое время. Ее роман — и последующий брак — с популярным театральным комиком по имени Вик Оливер привел к ряду на редкость ярких эпизодов с участием Уинстона Черчилля и его в высшей степени неожиданного зятя.

Вот что Вик Оливер писал в своих мемуарах:

Черчиллю очень не нравились многие манеры нового мужа дочери, но больше всего он содрогался оттого, что Вик Оливер, невзирая на все возмущения, называл тестя Попси (Popsie [79] ). Как же этому вертопраху-пошляку (пусть и весьма удачливому актеру) удалось внедриться в респектабельный клан Черчиллей?

Все началась с поисков двадцатидвухлетней Сарой Черчилль своего жизненного призвания. Она пошла на сцену. Учитывая, что ее отец всегда жаждал всеобщего внимания, стоит ли удивляться, что дочь выбрала такую стезю?

Тридцатые годы были золотым веком жанра эстрадного представления, временем расцвета комедийных, музыкальных и танцевальных трупп. Одно такое шоу под названием «Следуй за солнцем» шло в 1936 году в театре «Адельфи» на Стрэнд-стрит. Его звездой был 38-летний уроженец Австрии, музыкант, переквалифицировавшийся по счастливой случайности в комика. При рождении ему дали имя Виктор фон Самек; он был евреем, сыном барона из Вены.

После Первой мировой войны угрюмый молодой человек странствовал по Европе, исполняя классические произведения и джаз. Он был очень неплохим пианистом, но однажды вечером, случайно упав со стула (что вызвало хохот публики) и принеся неуклюжие извинения (хохот усилился), он пережил молниеносный момент озарения: его призвание — смешить публику. Этим он и будет заниматься на Бродвее, уже под новым именем.

Внешне Вик Оливер — с его твердой челюстью и достоинством альфа-самца — совсем не походил на того язвительного болтуна, образ которого он создавал в своем номере. Довольно скоро он достиг успеха по обе стороны Атлантики.

Поступив в «Адельфи», Сара Черчилль по уши влюбилась в Оливера. Еему пришлось вернуться в Нью-Йорк, чтобы сняться в главной роли в фильме «Это вершины». Она последовала за ним, объявив родным о своем намерении выйти за него замуж (он был старше ее на шестнадцать лет). Отец Сары — в ярости от тревоги и отвращения к тому, кого он считал «жалким бродягой», — поручил сыну Рэндольфу последовать за ней и отговорить сестру от ее неразумных планов. В результате эта история превратилась в то, что сегодня назвали бы таблоидной сенсацией: погоня на пароходе через Атлантику, помпезный блеск театрального романа, пресс-конференции на борту. Рэндольф поручил частному детективу в Нью-Йорке накопать на Оливера компромат. Как оказалось, помимо двух предыдущих браков, его не так уж и много.