У нас с Кириллом разница в возрасте пять с половиной лет. Раньше дрались мы с ним безбожно. Сколько бы нас ни ругали, лет до шестнадцати бои были до первой крови. Начинал их обычно не я, но удержаться не мог, когда малец меня провоцировал исподтишка. Во взрослой жизни мы зацепились единожды, когда Кирилл беспробудно бухал перед разводом, на который сам же и подал, узнав, что Алина, перебрав на встрече выпускников, поцеловалась со своим одноклассником. Ещё одна одноклассница, подружка Алинина, скинула видео Киру, и он засвистел. Мы на тот момент были в Красноярске в командировке, за час брат разгромил весь гостиничный номер.

Сейчас он, с одной стороны отошел, с другой – стал слишком уж взбалмошным, похлеще, чем мой сын, которому двадцать два.

– Ведешь себя как старый дед. Просто попробуй разок…

– Просто заткнись, – не выдерживаю.

Я далеко не святой, но никогда не вступал в интимную связь с девушками значительно младше себя. В этом не было необходимости. Женщины в тридцать – сорок лет, особенно при помощи современной косметологии и медицины, остаются в прекрасной форме.

Мне нет дела до того, что кто-то будет гадать, с папой ли идет девушка или с любовником, но разница в культурном воспитании, взглядах на жизнь, мышлении – всё это сказывается отнюдь не в сторону «за». Я заранее знаю, что период «притирки» мы не пройдем. Я не тот человек, который готов меняться или подстраиваться под кого-либо, в надежде найти состояние, в котором нам обоим будет комфортно. А самое главное, я не встречал ни одной девушки, которая, вступая в отношения, не надеялась бы на их серьезное продолжение. Что бы они не говорили, как бы не заверяли и меня, и себя, в своей независимости и приверженности свободным отношениям, в душе каждая ждала и надеялась, что дело закончится свадьбой. Я же слишком привык к свободе.

Все страсти, которые необходимы для того, чтобы обзавестись опытом, уже пережиты. Так что, увы и ах. Мне хватило суток, чтобы понять, что с Эммой нас ничего не должно связывать.

– Папуля, привет! – мне на плечи ложатся ладошки дочурки. – Как я рада тебя видеть, – звонко чмокает меня в щёку. – Хоть где-то тебя поймала! Ты то в командировках, то в офисе занят. Соскучилась очень. – Обнимает меня со спины, за шею, так крепко, что аж пищит. В детстве тоже пищала, но от восторга, когда я приезжал в отпуска.

– Я тоже соскучился, но что ты тут делаешь? – строго спрашиваю её.

Так уж вышло, что я привык всё контролировать. И обычно выходит неплохо. Во всем, кроме собственной семьи.

– С Глебом приехала.

– Егоров?

– Ну да, у его отца день рождения.

– Вы встречаетесь?

– Пап, это допрос? – Стелла смотрит мне в глаза и немного хмурит свой

носик. – Если скажу, что да, ты против будешь? – Дочка не представляет, насколько я против буду. Просто чертовски. Видимо, поняв, что её ответ мне не понравился, она нехотя добавляет. – Нет, мы просто друзья. Мы с ним не вдвоем, тут ещё несколько наших ребят. Одногруппников.

Иногда мне кажется, что отправить её учиться в МГУ было ошибкой. В голове всё так же пусто, но обросла знакомствами с подобными себе сверстниками, и теперь, кроме не прекращающего веселья в её жизни мало чего осталось. Стоящего – вообще ничего.

Глеб Семенович Егоров – сын того самого моего партнера по бизнесу, который, разведясь с женой после долгих лет брака, пустился во все тяжкие, начав таскаться с юными барышнями. Меня бы это особо не волновало, но есть одно «но». Молодая любовница требует больших затрат, в том числе временных. Чем моложе у него девка, тем сильнее он забивает на наши проекты совместные. То тут, то там косяки тупые всплывают, зля меня несусветно. Но если на отца при желании надавить можно, так чтобы он вспомнил, что вокруг происходит, то с сыном дела обстоят куда хуже. Глеб – прекрасный пример того, почему детей излишне баловать и распускать не стоит. Он привык, что получить желаемое можно, не прилагая усилий.

– Пап, у тебя что-то случилось? – доверительно спрашивает дочка, ластясь.

Кир хмыкает. После того, как Рита ему рассказала о нашей поездке в Долгопрудный, он задался целью меня свести с Эммой, читайте как извести, выбесить, довести до греха.

– Лапуля моя, твоему папе просто в отпуск необходимо смотаться. Теплое море, яркое солнышко, раскаленный песочек. Приятная компания, в конце концов. Того и глядишь смягчится. Перестанет перегрызать глотки подчиненным. И мне.

– Ах ты мой бедный, – бросаю в его сторону с иронией.

– Я сам видел, как Горев, – говорит об одном из моих заместителей. – Перед тем, как к тебе постучаться, таблеточку валидольчика рассасывал в приемной.

– То-то от него мятой несет.

Я не такой ужасный, как может показаться. Будучи строгим с собой, я не даю спуску другим. Вот и всё.

Спустя несколько часов домой возвращаюсь действительно злым. Эмоции настолько сильны, что контролировать их почти не выходит. Как бы это ни было прискорбно, доченька выросла похожей на мать, намного больше, чем мне того бы хотелось. Хватило часа, для того чтобы понять – Глеб Егоров ей не безразличен. В противном случае стала бы она тереться о него у всех на виду? Надеюсь, что нет.