С наилучшими пожеланиями, Суперинтендант Ямамото

Какое чудесное письмо. Как много двусмысленности и иносказаний. По сути, господин суперинтендант принимает сделку, предложенную мной от имени несуществующей хакерши, но сохраняет при этом лицо и говорит о приверженности закону, не опускаясь до прямых угроз. Еще и деловой этикет выдержан.

Кагешуго изменила название чата на «Хакер года и её преданные фанаты»

Кагешуго: к сладенькому инспектору добавился суровый суперинтендант. Я была такой плохой девочкой, накажите меня построже смайлик воздушный поцелуй

Кагешуго: Ямамото-тайчо, позвольте принести пользу этой стране!

Кагешуго: ссылка на анонимный файлообменник с компроматом на триаду, полученным ранее от Яна Цзюня

По-настоящему хорошее дело сделал. Отомстил злодеям за унижение Ёрико-тян. Есть, правда, вероятность, что полиция проявит некомпетентность и в данном случае. Если так и будет — мне придется воспользоваться другими каналами. Написать сразу в СМИ, например.

И раз уж я взялся за переписку — есть еще один человек, от которого мне нужно узнать правду.

— Я отойду в магазин, — почти не соврал, выходя на улицу. Наставница наверняка поняла, что у меня другие намерения, но попеняет мне за недостаток убедительности позже. А вот Тика, которая занялась домашними заданиями, если меня и слышала, то сделала вид, что это ее не касается.

Достал из кармана очередной одноразовый телефон. Номер Кагами набрал по памяти, предварительно уточнив у Ёрико, с него ли моя непутевая матушка била тревогу.

— Я вас слушаю, — забавно, и она не использует «моши-моши» при ответах на звонки. Вот он, тот самый тест, которым стоит проверять юных кицунэ. Пока что ни одна известная мне лисица не применила стандартного японского приветствия в телефонном разговоре. Но нет, если меня и тестировали, то другим способом, этот я бы провалил.

— Канами-сан, добрый день. Можем мы с вами поговорить? — сказал я голосом Хидео-сана. Именно тем, каким тот обычно общался. Подделать его для меня не составило труда. Изображать голоса — важная часть ремесла мошенника и Амацу-но-Маэ в своих уроках её стороной не обошла. А я усвоил. Ну то есть другой Макото перенял, а я уже получил знание от него.

— Смотря кто говорит, мы с вами не знакомы, — настороженность в голосе.

— Мы встречались с вами в горах. Я тот, кто оказывал некоторую помощь вашему сыну. Вы просили содействия у моей ученицы. Говорите. У вас минута. Если не уложитесь, сочту, что вы пытаетесь меня запеленговать, — глупость несусветная. В современном мире для обнаружения телефона по сигналу сотовой сети не требуется по нему говорить. Мой внутренний параноик утверждает, что даже включенным гаджет быть не обязан, но это уже смутные подозрения, не подкрепленные фактами. Однако Кагами не кажется мне технически подкованной, для нее угроза сработала идеально и женщина зачастила.

— Моя дочь. Хикару-но-Ёри, настоятельница храма-тюрьмы, где я отбывала наказание, потребовала провести проверку на наследие Инари и отвести Тику-тян в храм для служения.

— Какие громкие слова о той, что всего-то прибыла на архипелаг раньше прочих, — с лёгким презрением бросил я. На самом деле фигура Инари отторжения у меня не вызывает. Если информация наставницы верна и богиня-кицунэ в данный момент стала камнем, то и ответственность за то, что творит ее паства, она нести не может. — Какую именно проверку у храмов принято проводить сегодня?

— Есть особые духи, от которых хочется чихать, — как говорят гайдзины — «Бинго!». — Мне сказано проверить с их помощью и зафиксировать на видео.

— За столько лет могли бы уже придумать что-то более эффективное, — снова добавил я в голос собственного превосходства, которого совсем не ощущал.

— Но в храме мне не доверяют и это проверка еще и для меня, — последовало продолжение. — Если я подменю духи или сделаю какой-то видеомонтаж, который делать не умею, они поймут. Видео с неудачной проверкой будет всего лишь поводом для наказания после повторного контроля, уже не моими силами.

— Наказание — это возвращение в храм? — наполовину утвердительно, наполовину вопросительно сказал я.

— Да. Всё так. Вы же поможете мне? Это же ваша правнучка, родная кровь. Вы не представляете, как ужасно в храме… ужасно скучно, — с высказыванием про ужасы Кагами явно поначалу слукавила, но сообразила, что врёт не тому человеку и исправилась. Скука — вот всё, чем грозит нахождение в обители Инари.

Мой внутренний параноик отметил, что это всё может быть ловушкой. Специально свели наивную по лисьим меркам девушку с потомком «жуткого Цукино Тенкая», дабы выйти на него, когда придет посмотреть на правнуков. Ведь храмам так называемые «свободные» кицунэ, совершающие преступления, наверняка не в радость. Однако интуиция молчала. Точнее, наоборот, твердила, что я поступаю верно, доверяя маме.

Мелькнуло гаденькое желание отомстить за одинокое детство, сказать что-то в духе «я помогу семье Ниида, но ты не ее часть» и как-то сам себе неприятен сделался от одной только мысли так поступить. Она же не виновата в том, как всё получилось.

— Рассказывай. Всё по порядку, о себе и храмах, — велел я.

По пути в магазин, обычный продуктовый минимаркет, находился городской сквер, где я начал прогуливаться, одновременно разговаривая с матушкой.

— Желаете проверить мою искренность? Эта Кагами нарушила закон времен сёгуната, который до сих пор по какому-то недоразумению действует, тот, что запрещает оставлять потомство без дозволения главного храма в Киото. Дважды нарушила, второй раз — уже зная, что её ожидает. Наказание за рецидив было мягким только потому, что мой старший сын точно далёк от всего, связанного с ки…