– Думаю, ты понимаешь, почему они не против, чтобы я показалась с тобой? – прошипела она, когда дедушки, огрызаясь друг на друга, удалились, прошептав ей каждый по отдельности, что еще возобновят разговор, ради которого приходили. – Хотят подмазать тебя, и к тому же надеются использовать тот факт, что ты публично продемонстрировал связь с их семьей.

– Которой семьей? Монтекки или Капулетти? – Ник не взял наживку. – Они всегда такие?

– Сегодня они были в ударе. Я не ужинаю с тобой, Ник, так что можешь убрать с лица эту довольную мину.

– Трусиха.

Она взорвалась от этой детской дразнилки.

– Не думай, будто я не знаю, что у тебя на уме.

– Да? И что же у меня на уме? – спросил Ник, совершая экскурсию по комнате. Он брал в руки украшения, с интересом рассматривал замысловатую звуковоспроизводящую аппаратуру, превращавшую библиотеку в развлекательный центр.

Это был вызов. Она приняла бой:

– Ты начал скупать акции. Акции Коула и Донована. Почему?

– Ты и скажи, почему. Кажется, ты знаешь ответы на все вопросы.

Как бы она хотела не знать!

– Это уже заметили, да будет тебе известно. Ты не долго сможешь прятаться за подставными фирмами. Неужели ты хоть на минуту можешь представить, что тебе удастся захватить…

– Допустим, я не собираюсь ничего захватывать. Допустим… в нужное время я выброшу акции на биржу и устранюсь.

Спровоцировав катастрофу.

– Но это противозаконно!

– А разве есть свидетели? Я их не знаю, – веселился Ник, театрально оглядываясь. – А кстати, почему ты решила, что за этим стою я?

– Потому что ты сейчас злорадствуешь, вот почему. Послушай, Ник, ты же видел, что Маркхам и Патрик… они уже старики, они положили всю свою жизнь на эти компании. Ты не можешь разрушить построенное ими только ради какой-то чудовищной мести… Подумай обо всех людях, работающих на обе компании.

Множество невинных людей пострадают только из-за твоей гордыни…

– Это больше чем гордыня, Мэгги, ты прекрасно понимаешь. Вы получили честное предупреждение.

– Неделя…

– За которую твой муж не сделал ничего, чтобы избавить Лори от наваждения. Если ты в самом деле хочешь узнать, что я планирую… – Он выдержал мучительную паузу, так что в конце концов она нетерпеливо топнула по толстому ковру, и с деланной надменностью закончил:

– Я скажу за обедом.

– Я же сказала, что не приду.

– Ладно. – Он повернулся, удивив ее легкостью, с которой принял отказ. И только у самых дверей бросил через плечо:

– Надеюсь, ты любишь сюрпризы, Мэгги!

– Подожди! Ник, подожди! – Он заставил ее бежать за собой. Простучав каблучками по плитке пола, она догнала его у входной двери. – Черт возьми, Ник, это же шантаж!

– Какой ужас!

Она прикусила губу.

– Почему ты на самом деле хочешь, чтобы я поужинала с тобой?

– Допустим, хочу публично продемонстрировать связь с семьей…

– Ты говоришь так, будто мы – мафия, – нахмурилась она.

– Те двое вели себя именно в таком духе. Похоже, фамильная честь значит для них очень много… Хотел бы я посмотреть, что они сделают с тем, кто осмелится покуситься на нее.

Это угроза? Она решилась.

– Хорошо, я поужинаю с тобой, если ты сдержишь слово и объяснишь мне причины…

– Я всегда держу слово.

Мэгги фыркнула. В этот момент из кухни показался Сэм с красными, слезящимися глазами. Мэгги немедленно забыла о самодовольном дьяволе, стоящем перед ней.

– Сэм, извини, вообще-то я не хотела заставлять тебя готовить это чили. И все равно я не обедаю дома. Сэм… ты в порядке?

Он вытирал глаза, позволяя хлопотать над собой.

– Я такая стерва… Почувствовала себя виноватой и решила отыграться. Но я же не всерьез. Ты простишь меня, Сэм?

– Конечно. – Голос прозвучал глухо, но не от слез. Сэм вытер мокрые щеки фартуком в оборочках, только подчеркивавшим его мужественную красоту. – К счастью, я еще не брался за чили… Это лук для испанского омлета, который я готовлю для себя.

– Лук? – Мэгги вдруг заметила едкий аромат. – Как, ты… ты развлекался, пугая меня?

– Вот и на моей улице праздник, – ухмыльнулся Сэм и мигнул красными глазами на человека у дверей. – Вы уходите? Что сказать Финну, если позвонит?