В своей каюте Марине несколько минут набиралась смелости, прежде чем активировать связь. Видимо помнила прошлый разговор с матерью — напряжённый, полный недоверия и недосказанности.

Наконец, она ввела защищённый код связи семьи и активировала трансляцию. Экран планшета замерцал, показывая процесс соединения, затем изображение прояснилось. На экране появилось лицо её отца.

— Марине? — голос отца звучал одновременно удивлённо и недоверчиво. — Это действительно ты?

— Да, папа, — она ответила она ему. — Это я!

— Где ты? Ты в порядке? Тебя не заставляют говорить с нами? — отец быстро засыпал вопросами, не скрывая беспокойства.

— Я в полном порядке, папа. Мне никто не угрожает, — она слабо улыбнулась. — И ребёнок тоже здоров.

— Марине! — в кадре появилась её мать, лицо которой выражало смесь радости и тревоги. — Мы так волновались! Вернись домой, дорогая. Мы всё уладим.

Марине глубоко вздохнула.

— Мама, папа, послушайте. Я не была похищена. Блез спас меня, когда… когда на меня напали на Гаидже.

— Это он тебе так сказал? — отец нахмурился. — У нас есть доказательства, что он убил твоего мужа и…

— Нет! — Марине повысила голос. — Он не убивал моего мужа, и он не похищал меня. Это мой бывший муж пытался меня убить, но я вам же отправила запись с моей нейросети и нейросети Блеза? Вам должны были передать видеозапись нападения. Я отправила её дяде Морану.

— Мы ничего не получали, — мать покачала головой. — Моран сказал, что никаких записей не было.

— Это невозможно! — Марине почувствовала, как её сердце замирает. — Я лично отправила ему файл перед тем, как мы покинули Гаиджи.

Её родители переглянулись, и что-то в их взглядах заставило её насторожиться.

— Дорогая, — начала мать осторожно, — если этот человек заставляет тебя…

— Никто меня не заставляет! — Марине повысила голос. — Почему вы не верите мне? Я ваша дочь!

— Успокойся, Марине, — отец поднял руки в примирительном жесте. — Конечно, мы тебе верим. Просто всё это очень странно. Клан Гаиджи утверждает…

— Клан Гаиджи лжёт! — её голос дрожал от негодования. — Они пытались убить меня! Мой бывший муж пытался меня убить. Вот запись с моей нейросети и запись с нейросети Блеза.

— Марине, просто скажи нам, где ты, — голос отца стал мягким, убеждающим. — Мы пришлём корабль за тобой. Ты будешь в безопасности дома, на Элзабии. Мы позаботимся о тебе и о ребёнке.

Что-то в его тоне заставило её насторожиться. Она вспомнила слова Блеза о предательстве.

— Я не могу сказать, где я, — ответила она твёрдо. — Но я хочу, чтобы вы знали: я жива, здорова и нахожусь под защитой. Блез заботится обо мне.

— Марине, подумай о ребёнке, — мать смотрела умоляюще. — Тебе нужна медицинская помощь, забота. Как ты собираешься рожать в бегах?

— У нас есть всё необходимое, — Марине положила руку на живот. — А после родов… — она сделала паузу. — После родов мы можем прилететь на Элзабию, если клан гарантирует нашу безопасность. Потому что Блез совершенно не доверяет ни вам, ни клану.

— Конечно! — воскликнул отец. — Я лично гарантирую вашу безопасность. Никто не посмеет тронуть вас в моём доме.

— И Блеза тоже, — настояла Марине. — Он спас меня, и он отец моего ребёнка.

Отец на мгновение замолчал, его лицо стало напряжённым.

— Марине, этот человек… Ты знаешь, кто он на самом деле? — спросил он с явным беспокойством.

— Я знаю достаточно, — ответила она. — Он рисковал своей жизнью ради меня, не раз.

— Он опасен, — отец подался вперёд. — Его разыскивают не только за похищение и убийство. Есть и другие обвинения. Серьёзные.

— Какие обвинения? — Марине подалась вперёд. — Что вы знаете о нём?

— Не могу ответить даже по закрытому каналу, — отец покачал головой. — Но поверь, дорогая, это человек с очень тёмным прошлым. Опасный человек.

— У всех нас есть прошлое, папа, — Марине выпрямилась. — А ему я доверяю.

— Хорошо, — отец вздохнул. — Если ты настаиваешь, мы примем и его тоже. Но только ради тебя.

— Тогда мы прилетим после родов, — Марине кивнула, чувствуя волнение от мысли о возвращении домой. — Буду на связи, когда это станет безопасно.

Связь прервалась. Марине бессильно откинулась на спинку кресла, ощущая смешанные чувства облегчения и тревоги. Что-то в поведении отца настораживало её. Он слишком легко согласился принять Блеза, хотя минуту назад называл его опасным человеком.