Утром разнеслась молва о страшном избиении всей родовой группы Большой Ноги. Были убиты мужчины, женщины, дети и даже младенцы на руках у матерей! Это было делом рук солдат. На страницах истории, написанной бледнолицыми, эти печальные события названы "битвой у лагеря Вундед-Ни", но это не была битва, это была бойня, уничтожение.

Солдаты были посланы властями для защиты этих индейцев и их семей, потому что они не присоединились к пляшущим. Но вместо защиты индейцев их перестреляли, не дав даже возможности сопротивляться: солдаты заранее отняли у них оружие.

Кровь забурлила во мне от гнева. Я готов был взяться за оружие, чтобы отомстить за свой народ.

Взволнованный этим ужасным преступлением, я спрашивал себя: зачем же ты учился у бледнолицых, зачем ты учил свой народ следовать по их пути? Где же тут цивилизация, если они не щадят ни матерей, ни стариков, ни даже детей?

Еще больше индейцев присоединилось к пляшущим таинственный танец. Они знали, что ничего более ужасного не может случиться, чем та судьба, которая постигла их родных и друзей.

Обычно после таких трагических потрясений слухи начинают распространяться в большом количестве и быстро. Так как в те дни не было телефонов, то проверить, правильны ли они или нет, мы не могли. Нас волновала судьба наших близких и друзей. Слухи доходили до нас все время, и они не были утешительны.

Однажды индеец вбежал в агентство и сообщил, что он слышал, как кто-то из солдат сказал:

"Хороший индеец-это мертвый индеец. Мы перебьем их всех, все равно, образованные они или нет".

Но скоро распространился другой слух:

"Все индейцы, которые живут и работают с бледнолицыми, будут считаться как бледнолицые, и их не будут убивать".

Эти слухи стали циркулировать два дня спустя после трагических событий в лагере Вундед-Ни. Тогда был отдан приказ агентам, чтобы никто не выходил из дому,-никто, ни мужчины, ни женщины. Нервы у всех были напряжены до последней степени. Мой дом был окружен со всех сторон солдатами, и я не знал, живы ли мои близкие или нет. Моя жена с детьми уехала погостить к отцу прежде, чем разыгралась трагедия.

Я обсудил положение с двумя товарищами по школе, которые гостили у меня: Джулианом Уистлером и Франком Дженисом. Мы решили, что нам необходимо оружие, чтобы быть наготове, если придется сражаться с солдатами. Не теряя времени, мы достали себе по ружью и много патронов. Хотя все мы были воспитанниками школы в Карлисле, где нас учили обычаям бледнолицых, но наши сердца были с индейским народом, и мы должны были сражаться на его стороне.

Прошло несколько дней, и я решил побывать на месте печальных событий в Вундед-Ни, а потом проехать в агентство Пайн Ридж, чтобы навестить отца и узнать о судьбе моей жены и детей. Я ничего о них не слышал.

Все это время шел снег и погода стояла очень холодная. Надо было проехать 30 миль верхом на лошади, но меня это не пугало: лошадь у меня была хорошая, и я был тепло одет.

Я приехал на место, где разыгралась трагедия, рано утром. Тела были уже убраны. Только кое-где валялись трупы лошадей.

Жерди типи были изломаны и лежали, нагроможденные в кучи. Кухонная посуда валялась повсюду в беспорядке. Старые фургоны лежали опрокинутыми, с обломленными оглоблями.

Тишина, которая царила над этим разоренным, опустошенным местом, была жуткая, угнетающая.

Только что начало светать. Я увидел много маленьких прудов. В некоторых из них вода была чистая и прозрачная, в других же она была красная-от крови моего народа...

Я был вне себя от гнева и негодования, и, если бы сейчас попались мне солдаты, я перестрелял бы их всех. Но никого не было. Это место смерти, опустошенное и покинутое всеми, было ужасно.

Я постоял несколько минут совсем тихо, чтобы почтить память погибших.

Потом повернулся и поскакал: меня беспокоила судьба близких. Надо было навестить их или хотя бы узнать, все ли у них благополучно.

По дороге я встретил нескольких индейцев. Мой первый вопрос был: знают ли они что-нибудь об отце и моей семье? Они ответили, что отец и вся семья живы.

Эти вести отчасти успокоили меня, но печальные раздумья о судьбе моего народа не покидали меня.

После кровавой расправы бледнолицых все индейцы, которые участвовали в танце, собрали большое количество оружия и ушли на север резервации, в горы, где скрылись в неприступном ущелье. В воде они не чувствовали там недостатка, кругом рос лес, так что и костер было чем разжечь, а мясо они доставали себе ночью: резали скот колонизаторов, который пасся на соседних пастбищах.