Действительно. Даже в своем поврежденном состоянии корабельная система сумела зафиксировать исходящий сигнал бедствия. Короткий импульс повторялся с завидной регулярностью — каждые сто сорок восемь минут. Снова и снова звучало всего одно отчаянное слово: «спасите».

— Грузовой отсек, — сопоставив все имеющиеся фрагменты разрозненной информации, мне не составило особого труда прийти к мрачному и неутешительному выводу, что под личиной обычного, ничем не примечательного груза нам подбросили чертов маяк, ставший причиной нашего обнаружения. «Цера» совершенно точно не являлась источником этого предательского сигнала. Во-первых, наш узел связи до момента недавней спешной починки физически не мог одновременно принимать и передавать какие-либо сигналы. Во-вторых, сам сигнал, судя по скупым записям в системных журналах, был значительно ослаблен, словно пробивался сквозь толстую металлическую обшивку корабля, теряя при этом значительную часть своей первоначальной мощности. Правильнее было бы назвать его едва различимым, призрачным «эхом».

— Даже если нам улыбнется удача, то у нас осталось чуть меньше двух часов. Затем сигнал повторится, и…

И Пожиратели моментально нас засекут.

Мы находились в зоне прямой видимости. Если они не покинут этот район, то при следующем импульсе получат уже не искаженный сигнал, ослабленный и рассеянный многократными отражениями от бесчисленных каменных глыб, окружающих нас со всех сторон.

Необходимо было как можно скорее обнаружить источник демаскирующего сигнала и немедленно его отключить. Только в этом случае у нас сохранялись, пусть и ничтожно малые, но все же вполне реальные шансы остаться незамеченными в этом каменном лабиринте. Если капризная удача все-таки будет на нашей стороне, то без повторного, отчетливого сигнала Пожиратели могут и не обратить на нас внимания, продолжив свой поиск в других секторах. В конце концов, «просмотреть» корабельными системами визуального контроля каждую трещину и складку на невообразимом количестве безжизненных астероидов — задача, граничащая с абсолютной невозможностью.

В то же время нельзя было сбрасывать со счетов и самый пессимистичный сценарий. Именно поэтому ни я, ни Ниамея не могли покинуть свои боевые посты. Равно как и нельзя было бросать слишком много людей на поиски маяка. Враг находился слишком близко. В случае внезапного обнаружения у поисковой группы будет в лучшем случае не более пяти-шести секунд на то, чтобы занять места и пристегнуться перед экстренным стартом «Церы». После этого чудовищные перегрузки и резкие маневры не оставят ни единого шанса на выживание никому, кто не будет надежно зафиксирован в специальных креслах.

Я немедленно связался с Маедой. Ее бойцы были хорошо обучены и подготовлены к подобным ситуациям. И, что немаловажно, они как раз находились в грузовом трюме — в непосредственной близости от потенциального источника сигнала.

Изложив Маеде сложившуюся критическую ситуацию, я постарался дать ей максимально четкие инструкции, хотя прекрасно понимал, что мои советы вряд ли смогут существенно облегчить ее задачу. Обнаружить неактивный маяк невероятно сложно.

— Поняла, — с тяжелым вздохом обреченности ответила Маеда в приватном канале. — Буду на связи.

Нам же с Ниамеей предстояло еще раз детально проговорить наш план экстренного отступления. Несмотря на то, что основные этапы уже давно были согласованы и заучены, сейчас мы рассматривали его сквозь призму суровой реальности, а не в рамках теоретических построений. Теперь ответы на ключевые вопросы «где, когда, сколько и откуда» находились прямо перед нашими глазами, очерчивая границы наших возможностей. Исходя из этого, мы принялись обсуждать наиболее подходящие под текущие обстоятельства варианты действий.

Вариант прямого столкновения был отметен нами мгновенно и без колебаний. Одного мимолетного взгляда на внушительный корабль Пожирателей хватило, чтобы осознать всю бессмысленность попытки вступить с ними в открытый бой. Несмотря на то, что определить класс их звездолета сходу не представлялось возможным, становилось очевидным, что противоракетные орудия «Церы» будут абсолютно бессильны против его брони в лобовой атаке. Корабль чужаков выглядел как зловещий гибрид военного крейсера, ощетинившегося множеством орудийных установок по всему корпусу, и тяжелого шахтерского тральщика, способного выдерживать прямой астероидный обстрел при расчистке наиболее опасных участков для работы добывающих команд старателей.

Против такого бронированного чудовища наши легкие скорострельные орудия были совершенно бесполезны.

Мне пришлось ненадолго отвлечься от напряженного планирования. Все это время до меня упорно пыталась достучаться мадам Элоис. Я бегло просмотрел поступившие сообщения, тихо выругался под нос и заблокировал ее канал связи. Поначалу я подумал, что она беспокоится о детях, оставшихся в моей каюте, но, увы, нет. Эта недалекая социальная работница завалила меня истеричными требованиями немедленно информировать ее обо всем происходящем на борту. В случае отказа она грозилась судебным разбирательством, щедро цитируя статьи и положения гражданских кодексов.

— Страх сводит людей с ума, — философски прокомментировала ее поведение Ниамея. — Поверь мне, она еще довольно неплохо держится. Порой встречаются случаи куда хуже.

Не желая углубляться в обсуждение непредсказуемых реакций людей на панический ужас, мы вернулись к разработке нашего плана побега. Спустя пару напряженных минут мы определились с наиболее вероятным направлением движения и последовательностью действий на ближайшие два-три шага. Дальше нам предстояло выживать, полагаясь исключительно на импровизацию и быстрое принятие решений в меняющихся обстоятельствах. Собственно, большего в нынешней ситуации мы выжать бы и не смогли. Мы попросту не имели ни малейшего представления о том, что нас ждет за следующим безмолвным астероидом. Возможно, там окажется спасительное укрытие, а возможно — смертельная ловушка с десятком вражеских кораблей, поджидающих нас в засаде.