Я сжимаю пальцы в кулак, стараясь не подавать виду, что мне не по себе. Куда я вообще попала?

«Боже, папа, ну почему ты никогда не рассказывал мне о своей семье? Кто эти люди и чего мне от них ждать?»

В конце концов мы доезжаем до высокой стены с большими коваными воротами, которая опоясывает на первый взгляд огромную территорию. Охрана дает нам проехать через автоматические ворота и впервые увидев дом дяди, я застываю.

Перед нами возвышается крепость. Это не просто дом. Это целая цитадель.

Огромный, массивный особняк, выстроенный из темного камня, с большими входными дверями и резными окнами.

За высокими стенами, огораживающими эту территорию от мира, раскинулась обширная территория. Вокруг главного здания виднеются еще несколько больших домов, но они определенно меньше особняка.

– Это все…

– Семейные дома, – отвечает дядя Чингиз, даже не дав мне договорить. – Здесь живут ближайшие члены семьи.

Такого я точно не ожидала.

Когда машина останавливается и мы выходим у главного дома, я замечаю женщину, которая вышла нас встречать. Ей не меньше сорока лет, она хмурая и выглядит совсем недружелюбной. Высокая, статная, с резкими чертами лица. Волосы спрятаны под платок, темное платье без единой складки.

– Мина, – сухо говорит мне дядя. – Это моя сестра Латифа. Она твоя тетя и ты должна слушаться ее во всем.

Тетя? Я смотрю на нее, но ничего не говорю.

– Не поздороваешься со мной? – неожиданно подает голос тетя. – Где твои манеры?

– Здравствуйте, – выдавливаю я из себя, злясь, что меня отчитывают, как ребенка.

Я к ним не просилась, они силой забрали меня и рассчитывали на доброжелательность?

– Проводи ее в комнату и осмотри ее вещи, – приказывает дядя. – Все, что не подходит, выбрось. Завтра утром ее представят семье. Проследи, чтобы она была одета должным образом.

Латифа кивает.

– Разумеется. Спокойной ночи, брат.

– И вам, – кивает дядя. – Асад, идем со мной в кабинет.

Я дрожу от злости, но ничего не говорю. Молча следую за тетей по широкому коридору, ощущая, как стены давят со всех сторон.

– Это твоя комната, – объявляет она, открывая массивную дверь.

Я выхожу вперед и замираю. Комната огромная, роскошная. Громадная кровать, шкаф, туалетный столик, мягкие кресла, бархатные шторы. Тут даже камин есть! Я словно не в спальню попала, а в королевские покои, и не в хорошем смысле. Я не чувствую комфорта.

Сделав несколько шагов вперед, я разворачиваясь к тете.

– Расскажите мне о семье, тетя Латифа, – прошу я, и сама удивляюсь, что мой голос дрожит. Я чувствую себя потерянным ребенком и втайне надеюсь хоть на какое-то тепло от этой женщины. – Папа никогда не рассказывал мне о вас.

Тишина.

– Я даже не знала, что у меня есть дядя, – продолжаю, проигнорировав неловкую паузу. – Папа был младше или старше? У вас есть еще братья или сестры?

Она смотрит прямо, но ее взгляд холодный, как лед.

– В этом доме о твоем отце не говорят, – резко обрывает она.

Я вздрагиваю.

– Почему?

– Ты задаешь слишком много вопросов. Лучше бы тебе держать язык за зубами, если не хочешь расстроить Чингиза! – недовольно говорит она, а потом разворачивается к кровати и опрокидывает на нее все содержимое моей сумки, начиная рыться в вещах.

– Эй! – Я делаю шаг вперед, сердце грохочет. – Это мои вещи!

Она не останавливается. Разбирает одежду, даже белье, оценивает, а потом морщит губы.

– Все это не подходит.

Я сжимаю зубы.

– Почему?

– Потому что женщины в нашей семье всегда должны выглядеть безупречно. Даже дома, среди своих. Ты видишь, как я одета? Ткань, крой, стиль – все должно быть лучшим. – Она бросает на меня короткий взгляд. – Завтра я приглашу к тебе портниху, а пока, наденешь одно из платьев Амиры.

– Кто такая Амира? – спрашиваю я, просто чтобы разозлить ее, потому что возмущение так и клокочет внутри от ее слов.

– Опять вопрос? Почему ты такая любопытная, Мина? Так дело не пойдет, придется поработать над твоим поведением. Ложись спать и не смей утром выходить из комнаты, пока я за тобой не приду, поняла?

Мое горло сжимается, я не могу даже ответить.

Меня оденут, как им угодно. Меня перекроят и сделают той, кого они хотят видеть. Подгонят под стандарты их «семьи». Они действительно считают, что могут распоряжаться мной, как вещью? Ни за что! Я не останусь здесь, даже если ради свободы мне придется сбежать и прятаться.