Шрифт:
Прямо читаю в них бегущую строку: «Можешь даже не пытаться. Отказаться не получится!»
Понимаю: он давит на меня своим взглядом.
Не хочу выглядеть нервной и неуверенной в себе.
В попытке отвлечься беру бутылку с водой. Хочу открыть крышку.
– Давайте, помогу, - предлагает Зорин.
Не дожидаясь ответа, сразу же забирает пластик из моих рук.
Наши пальцы соприкасаются. Между ними, словно пробегает короткая искра.
Меня прошибает небольшой разряд тока.
Отдергиваю руку.
Мужчина тоже ведет себя странно.
Коротко моргает, будто ему в глаз что-то попало.
Через секунду берет себя в руки.
– Так что? Договорились. Возьметесь за мое дело!
Он не спрашивает, а констатирует факт.
Это меня неприятно цепляет.
Снова мажу по Зорину взглядом, но обращаюсь ни к нему, а к Шаху, словно ища в нем поддержку:
– Яков Рубенович, если дело Романа Дмитриевича такое непростое, Вы уверены, что я справлюсь?
Шах зеркалит мое поведение.
Посмотрев на меня взглядом, в котором читаю: «А куда ты денешься!» - он говорит Зорину:
– Уверен на тысячу процентов, Евгения Юрьевна именно тот адвокат, который сможет оказать Вам квалифицированную помощь.
После слов Якова, понимаю: обсуждать с Шахом больше нечего.
Встаю с кресла и приглашаю Зорина в свой кабинет.
И вот уже минут пятнадцать слушаю бархатистый баритон наследника алюминиевого бизнеса.
Роман рассказывает мне свою историю.
Я рисую и делаю пометки в блокноте.
– Вы всегда такая?
– не меняя интонацию, фыркает мужчина.
– Извините…Не поняла…
– Ну…Я Вам, Евгения, эм…, Юрьевна, рассказываю, а от Вас ноль реакций.
Поднимаю глаза, молча вскидываю вопросительно бровь.
– Реакции?! А зачем Вам они. Вы даете мне информацию. Я внимательно слушаю…
– Вы.., - Зорин глазами показывает на мои очень чуднЫе вензеля.
Тоже смотрю на него. Долго и пристально.
Намеренно держу паузу.
Решив ее прервать, пожимаю плечами и произношу медленно выделяя каждое слово:
– Да…Рисую… Я так анализирую информацию.
В подтверждение разворачиваю к нему блокнот.
– Видите? Записи. Продолжим? Или завершим?
– акцент ставлю на последнем слове
Очень надеюсь на то, что Зорин скажет: «ДА!»
ГЛАВА 2
Шахматы учат быть объективным
Зорин внимательно и выжидательно смотрит на меня.
По глазам вижу: он думает.
Я тоже, молча, не отвожу взгляда от его пронзительно синих глаз, в которых периодически вспыхивают искры льда.
Надеюсь: перевесит моя строптивость.
И он скажет: «Да».
Может слишком самоуверенно с моей стороны. Но…
Я знаю, как мужчин женская поперечность ужасно злит. Эта женская заноза просто выбивает у них почву из-под ног!
Но…Увы и ах!
Мои надежды рушатся, как карточный домик.
Роман Дмитриевич, кинув на меня колкий взгляд победителя, снова начинает говорить.
Его история для меня не нова от слова совсем.
Несмотря на свою банальность, она чем-то все же меня цепляет.
Только вот пока не могу понять чем…
Роман, рассказывая, старается скрыть свои эмоции. Но…
В каждом его слове я слышу боль, обиду, разочарование, злость…
Пока он говорит, накидываю штрихами атрибуты его сказки: хрустальную туфельку, девочку-замарашку, маленького принца, диадему принцессы, карету, часы, тыкву…
Слушая Зорина, думаю о девочках-золушках и о принцах.
Две стороны одной медали мечтают о большой и светлой любви. Но…
У каждого игрока этой сказки разные исходники.
В жизни, вообще, истинных пар не так много. Найти ее - как выбить страйк.
В мезальянсе золушка - принц - это просто теория невероятности.
Даже при наличии большой, светлой, чистой любви, не многие «вывозят» такие история.
Не каждая актриса став женой принца Монако сможет быть гибкой, при этом сохраняя свое лицо и границы. И не все зависит от нее самой.
Потому как принц зачастую оказывается и не принцем вовсе.
Такие браки редко становятся удачными альянсами. Чаще всего они остаются мезальянсами.