Кто-то всхлипывает, кто-то упирается, кто-то умоляет и падает на пол, хватая охранников за ноги. Те отталкивают девушек, хватают их за руки, вздергивают в воздух и толкают в сторону выхода. Двоих даже бьют палками по спине. Я в ужасе смотрю на все это и, вместо того, чтобы двигаться к двери, пячусь назад. Отступаю, пока не врезаюсь в кого-то спиной. Обернувшись сталкиваюсь взглядом со смуглой девушкой. Она смотрит на меня так, будто я уже труп. От этого взгляда по телу пробегает дрожь.

– Не советую здесь ни с кем дружить, – произносит она на английском. – Через час одна из вас – а может и обе – будет мертва.

Сказав это, девушка обходит меня и идет к двери. Складывается впечатление, будто она не первый раз выходит на арену. Словно это место уже стало для нее домом.

– Эй, блондинка! – выкрикивает араб, прошивая меня взглядом. – Тебе что, нужно особое приглашение?

Я тороплюсь к нему. Все девушки уже вышли за дверь, осталась только я. Это мой шанс договориться, и я его не упущу.

– Послушайте, – произношу, подойдя к мужчине. – Я отличный повар. – Он смотрит на меня вопросительно. – У себя в стране я работаю шеф-поваром в ресторане, – поясняю ему. – Я могла бы готовить для вас всех. Или для господ, которые сидят на трибунах. Какие-нибудь национальные блюда. Мои национальные блюда, – уточняю. – Для вас же это экзотика. Поверьте, ваши господа будут рады. Им понравится, как я готовлю. Я делаю это очень… – Щелкаю пальцами, пытаясь вспомнить слово на английском. – Вкусно! – выпаливаю и с надеждой заглядываю в глаза мужчине.

Он слегка кривится, буквально выплевывает незнакомое слово “шармута” и толкает меня в спину. Я спотыкаюсь и чуть не падаю, но второй охранник хватает меня за локоть, помогая удержать равновесие. Протягивает мне деревянную дубину и кивает пройти по узкому, мрачному коридору, в конце которого я вижу устланную песком арену в форме кольца.

По телу проходит новая волна дрожи. Я оборачиваюсь в надежде, что это все какая-то дурацкая шутка. Или, может, спектакль. Есть же такие. Иммерсивные. Те, в которых участвуют зрители. Так, может, я именно в такой и попала? Потому что у меня не укладывается в голове, чтобы в двадцать первом веке кто-то мог похитить человека и выпустить его на арену с диким животным.

Позади меня идут три охранника, двое из них держат в руках автоматы. Вздрогнув, тороплюсь по коридору к арене, на входе в которую группка девушек жмется друг другу.

Большая кольцеобразная арена окружена высокой каменной стеной, на вершине которой в нескольких местах установлены держатели с факелами. Чуть выше – стеклянная балюстрада, которая совершенно не вписывается в антураж Римской империи, о котором напоминает сама арена в форме амфитеатра.

За стеклянными балюстрадами я едва могу различить нечто похожее на театральные ложи. Но установленные по периметру арены прожекторы, бьющие ярким светом прямо в глаза, мешают нормально рассмотреть обстановку.

Справа в стене арены вырезаны три деревянные двери, которые, судя по конструкции, не распахиваются, а поднимаются. Одна из них даже закрыта решеткой из грубо сваренных толстых металлических прутьев. За моей спиной – дверь, через которую все девушки попали на арену.

Сглотнув, на дрожащих ногах иду к сбившимся в группку девушкам и обращаюсь сразу к Алине:

– А какие животные будут?

– Никто не знает, – отвечает она. – В прошлый раз были дикие кабаны. Девушка которая умерла на прошлой неделе, говорила что перед этим были змеи. Кто будет на этот раз, нам не сообщают.

– А сколько их – этих диких животных? – спрашиваю, стараясь игнорировать крупные мурашки на коже и встающие дыбом волосы.

– Кабанов было три. Змей примерно десяток.

– Я-ясно, – заикаясь, произношу я и обвожу взглядом арену.

Мы все вздрагиваем от удара гонга. Кто-то даже вскрикивает. Взгляды всех девушек мечутся по арене в поисках источника звука.

Ведущий начинает вещать что-то на арабском, с трибун доносятся радостные возгласы и аплодисменты. Я опять смотрю в сторону этих лож. Прищуриваюсь, но не могу рассмотреть ровным счетом ничего.

Чувствую, как внутри меня нарастает дрожь. Кажется, даже кости начинают вибрировать от страха. Делаю еще один шаг ближе к Алине.

– Дорогие гости! – выкрикивает ведущий на английском. – Сегодня вы увидите еще более яркое представление, чем обычно! Не забывайте, что на любом этапе игры вы можете забрать любую из понравившихся девушек! Итак… да начнется игра!

Справа от нас раздается лязг металла, после которого поднимается сначала деревянная дверь в форме полукруга, а за ней – толстая решетка.

Все девушки постепенно отступают влево, не моргая глядя в темноту, откуда должно появиться животное. Волоски на всем теле встают дыбом, и мне даже кажется, что я перестаю дышать. Глаза уже наполняются слезами, но я боюсь моргнуть, чтобы не пропустить выход зверя. Надо быть готовой к тому, что я увижу. Но как можно подготовиться, если не знаешь, к чему?

– Тигр! – выкрикивает одна из девушек и, сорвавшись с места, начинает бежать через арену.

– Стой, дура! – выкрикивает вторая на английском.