— Есть. Анекдоты. — сказал я, понимая, что мои слова звучат странно.

Рябенко мысленно взвыл, подумав, что таких идиотов, как я, он давно не видел. Андропов, напротив, одобрительно хмыкнул.

— Это мощнейшее идеологическое оружие, — я гнул свою линию, игнорируя сердитые взгляды Александра Яковлевича. — Плохо то, что мы не используем его — в отличии от наших противников. А ведь анекдоты включают сарафанное радио, передаются из уст в уста. Образ нашей страны и наших руководителей в сознании народа формируется не пропагандистскими плакатами и речами. Этот образ формируется именно в анекдотах, частушках, байках — на бытовом уровне. Вы позволите привести пару примеров?

— Говорите, Владимир Тимофеевич, — Андропов усмехнулся и добавил:

— За анекдоты сейчас в тюрьму не сажают.

— Вот первый именно на эту тему, — я проигнорировал мысленный вопль Рябенко: «Заткнись, дурак!» и почти без пауз рассказал анекдот, который вряд ли был в ходу в семьдесят шестом году:

— Американский журналист спрашивает Брежнева, мол, какое у вас хобби? Что вы собираете? Марки там, монеты, картины? А Леонид Ильич отвечает: «Анекдоты я собираю. О себе». «И много собрали?», — Интересуется журналист. «Да уже два с половиной лагеря на Колыме», — отвечает Брежнев.

— Да что за ерунда! — возмутился Рябенко.

— Вы попробуйте объяснить это на деревенских посиделках или людям, собравшимся выпить после заводского субботника, — возразил я. — Уверен, что не получится. Любая информация ложится на подсознание со смехом, во время еды и под выпивку. Вот еще пример. На этот раз частушка: «Брови черные, густые. Речи длинные, пустые. Нет ни мяса, ни конфет. На хрен нужен такой дед?».

Рябенко, в этот момент поднесший ко рту стакан с водой, поперхнулся, закашлялся. Я похлопал его по спине и извинился:

— Прошу прощения, но это то, что поют наши люди. Юрий Владимирович, вот еще один пример, который я считаю упущением наших идеологических отделов. Позволите?

— Я вас очень внимательно слушаю, Владимир Тимофеевич, — Андропов был сосредоточен, не пропускал ни одного моего слова, отмечал каждую интонацию. Что ж, пан или пропал, дальше я уже говорил, не останавливаясь:

— Анекдот из самых свежих: «Леонид Ильич уснул летаргическим сном. Проспал сто лет. Проснулся. В комнате полка с книгами. Взял энциклопедию и стал искать свою фамилию. Интересно, каким он остался в памяти потомков? Нашел. Читает: 'Брежнев Леонид Ильич — мелкий политический деятель, живший в эпоху Аллы Пугачевой».

— Той молодой певицы, что в прошлом году победила на конкурсе в Болгарии? — не понял юмора Андропов.

— Ну да, — подтвердил я, засомневавшись, а не сломал ли я только что карьеру Пугачевой. — Молодая, но очень популярная со своим «Арлекино». Вот народ и шутит… А вот еще, товарищи! Так сказать, вишенка на торте. До Олимпиады еще четыре года, а народ уже «приготовил» анекдоты.

— Даже про Олимпиаду? — удивился Андропов. — Ну-ка, расскажите!

— Брежнев выступает на открытии Олимпийских игр. Читает речь: «О! О! О! О! О!», а референт ему шепчет: «Леонид Ильич, это не „О“, это олимпийские кольца, текст ниже».

Разумеется, никто не засмеялся. Андропов поморщился, Рябенко нахмурился. Но я ведь и не пытался их насмешить.

— Видите? Образ Генсека подается так, что смех совсем не добрый! Леонид Ильич выглядит в анекдотах едва ли не маразматиком. Это что, отражение реальных народных настроений? Или чья-то диверсия, направленная на работу с общественным мнением?

— Я соглашусь с вами, Владимир Тимофеевич. Вы буквально с языка тему сняли, — Андропов внимательно смотрел на меня и думал: «Нужно подумать, куда определить Медведева. Явно перерос свою должность». А вслух сказал:

— У меня вот здесь тоже собрано несколько свежих примеров, так сказать, народного творчества. С некоторой аналитикой и определенными выводами специалистов. И, знаете, меня совсем не радует то, что я прочел. Высока вероятность, что анекдотами о нашем Генсеке и Политбюро занимается целый коллектив специалистов. Знать бы еще, в какой стране этот коллектив работает?

— В нашей, — ответил я.

— Поясните, — потребовал Андропов.

— Чтобы создавать популярные анекдоты, нужно находиться внутри общества, тонко чувствовать и понимать культуру, менталитет, настроения. Мигрантам, а тем более иностранцам, такое не под силу. По крайней мере, без поддержки изнутри страны. Лучше проверьте, какие советские институты работают с иностранными партнерами. Я бы обратил особое внимание на фонд «Квантум» и Джорджа Сороса — очень опасного врага.

Глава 4

— Откуда у вас такие сведения? — обманчиво мягко спросил Андропов. — Снова во сне увидели?

Я забеспокоился, что сам навлек на себя ненужные подозрения. Но выручила память настоящего Медведева. Вспомнилась прошлогодняя охота и посиделки после нее. Тогда Бовин сильно набрался. Журналист-международник и по совместительству спичрайтер Генсека вообще любил выпить. Обычно он мог, не пьянея, влить в себя большое количество спиртного, но потом наступал момент — и его развозило вхлам. Болтал он тогда много. Язык у него и так без костей, а уж после коньяка мел им, как помелом.