– Мы не трогали ни деньги, ни бумаги, – сообщила я, чувствуя приближающиеся неприятности. – Я только сделала общую опись. Цвет, размер, особые приметы, содержимое… Все.

– Стащить их решила, да?
– прищурилась женщина.
– Думала, я не вспомню, что забыла сумку в поезде?

– Я ничего не крала.
– Мой голос предательски дрoгнул.

Четыре тысячи! Это же очень большая сумма. Если ее на меня повесят, придется отдавать не один год, с моей-то зарплатой. Что за невезение такое? За все месяцы, что я работаю в Бюро, меня ещё никогда ни в чем не обвиняли. Я не делала ничего плохого, всегда бережно относилась к потерянным вещам. И деньги эти не просто не трогала, но и в глаза не видела.

– Госпожа Деваль, - подал голос контролер, - кажется, это просто какое-то ужасное недоразумение.

– Недоразумение? – резко взвилась та.
– У меня пропали деньги! И воровка вернет их, если не захочет сесть в тюрьму!

– Матильда? – вкрадчиво обратился ко мне мужчина.

– Я ничего не брала, - выдавила тихо. От обиды, страха и несправедливости стали трястись пальцы.

– Верни мои деньги, - продолжала наседать блондинка.

– Матильда, может, ты сделала это… случайно?
– Контролер наклонился ближе.
– Признайся, и мы даже никому не скажем. Ведь правда, мадам Деваль?

– Не скажем, - процедила она.
– ?сли отдаст деньги сегодня же.

Я смотрела на них и чувствовала, что сейчас позорно расплачусь. В глазах этих двоих уже читался приговор. Они не верили мне. Деньги мог стащить вообще кто угодно, в поезде или здесь, в Бюро, которое закрывалось на хлипкий замок. Но проще всего было обвинить именно меня. За меня вeдь даже некому вступиться.

Сделав прерывистый вдох, я хотела было попробовать оправдаться, как вдруг случилось нечто странное. Откуда-то изнутри ледяной волной нахлынула самая настоящая ярость. Она поднялась во мне, заполняя каждую клеточку тела, высушила подступавшие слезы и прочистила мозги. Под ее натиском сразу исчезли страх и неуверенность. И я медленно подняла голову, понимая, что могу дать отпор.

– Вызывайте полицию, - сказала спокойно.

– Что?
– изумилась женщина, явно не ожидавшая от меня такого.

– Вызывайте полицию.

– ?очешь в тюрьму?

– Я ничего не брала, – отчеканила твердо.
– Так что пусть полиция разбирается. Пусть снимет отпечатки пальцев, потому как моих там нет и быть не может. А ещё пусть проверит микроследы.

– Микроследы? – Госпожа Дeваль переспросила так растерянно, словно слышала это слово впервые в жизни.

– Микроследы, – подтвердила я. – Которые должны были оставить деньги в вашей папке, если они там вообще имелись, конечно. В чем я лично очень сильно сомневаюсь.

– По-твоему, я вру?

– Да. ?ткуда четыре тысячи у женщины, которая покупает поддельного Руиса Витто? И носит украшения с искусственными бриллиантами?

Не знаю, откуда я это взяла, но внутри поселилась стойкая уверенность в своей правоте. И сумка у нее фальшивая, и камни. А значит, и все остальное может быть неправдой.

Женщина задышала, как выброшенная на берег рыба. В поисках поддержки она глянула на контролера (Патрик Лурье, я вспомнила его имя), но тoт не обратил на нее никакого внимания, глядя на меня с недоверчивым удивлением. Да, Патрик, я сама от себя такого не ожидала. Надо бы побыстрее разбираться со всем, пока запал не прошел.

– Так что, будем вызывать полицию?
– холодно поинтересовалась я, держа спину прямой, как палка.

В ответ женщина подарила мне раздраженный взгляд, быстро сгребла все свое добро в сумку и сбежала, даже не прощаясь. Я медленно выдохнула, расслабляя сведенные судорогой плечи.

– Да, - хмыкнул Патрик Лурье. – Не думал, что у Матильды-тихони есть зубы.

Я промолчала, не собираясь ничего ему объяснять. Мужчина немного постоял, смерил меня оценивающим взглядом и тоже ушел. Дождавшись, когда его шаги затихнут в глубине коридора, я опустилась на стул и немного нервно рассмеялась.

Ну ничего себе, отмочила. Ведь не просто так Патрик назвал меня тихоней. Я, наверное, самый тихий, незаметный и неконфликтный человек на всем Центральном вокзале. Так вести себя доктор Вихаймер посоветовал, чтобы не провоцировать нервные срывы: не спорить, не конфликтовать, не обращать внимания на чужой негатив. Но сегодня я просто не смогла последовать этому правилу. Если бы не защитила себя, никто бы не помог. Хитрая госпожа Деваль то ли промышляет такими подставами, то ли просто решила воспользоваться случаем и поиметь что-нибудь с робкой мямли из Бюро забытых вещей. Но мне удалось поставить ее на место. И сейчас это безмерно радовало. Осознавать,

что у тебя есть зубы, оказалось ужасно приятно.

Очень быстро на место нeожиданной ярости пришла ожидаемая и привычная усталость. Но остаток дня прошел спокойно. И в шесть часов, заперев свой склад, я отправилась домой.

Сегодня вышла не на своей остановке, а за одну до конечной. Именно там находился самый приличный в нашем районе продуктовый магазин. Я ведь обещала себе заняться готовкой? Надо выполнять обещание.

Следующие полчаса я рассеянно болталась между полками и холодильниками, мучительно решая, что же приготовить. Почему-то захотелось чего-нибудь… этакого, но я сама не понимала, чего именно хочу. Казалось, в голове вот-вот всплывут рецепты или хотя бы названия блюд. Вот только ничего так и не вспомнилось. Поэтому в итоге я купила курицу, собираясь разделать ее на части, немного овoщей, кусочек бекона и большую шоколадку. Под вечер дико захотелось сладкого.