Многочисленные упоминания Софии не согласуются во всех деталях, хотя основной мотив везде идентичен. Причиной падения Софии иногда называют её самонадеянность, иногда её любовное стремление к Отцу, а в других текстах — её желание забеременеть без своего супруга. Кроме того, есть небольшие расхождения в толковании отношений Софии и Демиурга. Некоторые утверждают, что София первой принесла четыре материальных элемента, из которых было составлено дефектное творение, а затем родила Демиурга, как правителя этого неполноценного космоса. Другие же считают, что весь испорченный мир сотворен Демиургом. Однако во всех этих точках зрения образ Софии играет решающую роль в судьбе Вселенной и человечества.

Традиция Софии достигла своего наибольшего расцвета в руках гностиков, в частности, в школе Валентина. После подавление гностицизма в третьем и четвертом веках, Западная Церковь подвергла образ Софии намеренному отрицанию. Премудрость литературы Ветхого Завета была рассмотрена как абстрактное интеллектуальное качество, нареченное мудростью, а не личное божественное существо, являющееся ипостасью конечной Божественности. Это факт, что в дополнение к мудрой литературе, многие другие книги и Ветхого и Нового Заветов, содержащие ссылки на Софию, также был попросту проигнорирован (включая Бытие, Исход, Книгу Иова, Евангелия от Марка и Иоанна, многие письма святого Павла — в частности, одно к Коринфянам и одно к Фессалоникийцам, а также Откровение Иоанна Богослова). В эзотерическом Иудаизме Каббалы можно обнаружить почитание близкого Софии образа Шекины, женского духовного присутствия в сефире Малкут. Современные ученые, такие как уже покойный и великий Гершом Шолем, ссылались на каббалистов, как на еврейских гностиков, и поэтому не удивительно, что гностическая София нашла свой дом в их среде.

Римское католическое христианство испытало лишь одно возрождение культа Софии. Это произошло примерно в двенадцатом веке через посредничество святого Бернарда из Клерво, цистерцианского аббата и мистика, который написал длинный мистический и поэтический трактат, основанный на Песни Песней. Поскольку Римская Католическая Церковь включила то, что осталось от Софии, в образ Девы Марии, Бернарду было непросто отличить таинственную Суламиту от Мадонны. Его преданность видению Софии была, тем не менее, истинной и влиятельной.

София также оставила свой след в алхимии. Один из важнейших документов, относящихся к алхимической Софии — это знаменитый трактат «Aurora Consurgens», по мнению некоторых исследователей, принадлежащий Фоме Аквинскому, выдающемуся средневековому учителю церкви и отцу западной теологии. Это незаурядное произведение изображает процесс алхимических преобразований как постепенное освобождение Софии из заключения в хаотической, ограниченной материальности. Впоследствии лишь после того, как свежий духовный и интеллектуальный ветер Возрождения начал дуть над Европой, приведя в конечном счете к революционному пылу протестансткой Реформации, фигура Софии вновь явилась людям Запада. Немецкий мистик Якоб Беме, после-реформационная фигура большого значения в Европейской религиозной мысли, проницательно пишет о Софии (смотрите главу 11).

В немалой степени вдохновленные Якобом Беме и его толкователями, альтернативные мистические и оккультные традиции западной культуры сохранили почитание Софии (часто под её латинским названием «Sapientia») на протяжении веков и тем самым сделали её доступной для будущих поколений. Каббалисты (и еврейские, и христианские), практики высшей магии, и члены тайных братских союзов, такие как розенкрейцеры и эзотерические масоны часто склонялись к образу Софии.

Одним из мест, где София присутствовала с ранних веков Христианства, хотя и без фанфар, является православие. Православные богословы никогда не отказывались от учения, что женская манифестация Бога существует в запредельной реальности и вдохновляет благочестивых людей на мудрость. Собор Святой Софии в Константинополе, одна из самых больших христианских церквей, был названа в её честь, а многие греческие и православные храмы посвящены ей до сих пор. Софиология (теология, связанная с Софией) получила огромную поддержку в конце девятнадцатого и начале двадцатого века, в значительной степени из-за работ Владимира Соловьева, русского философа и поэта, на которого древние гностические идеи оказали глубокое воздействие. Родившийся в 1853 году и умерший незадолго до Первой Мировой Войны и Большевистской Революции, Соловьев оставил прочных след в русской духовности. Он был открыто вовлечен в гностические учения, а также писал стихотворения и эссе на явную гностическую тематику. Как истинный гностик, Соловьев не был просто теоретиком: он был провидцем и пророком, а главным объектом его гнозиса была никто иная как София. Три раза — в 1862, в 1875 и при своей смерти в 1900 году — он пережил встречи с Софией. Он был великим оживителем Русской Православной Софиологии, и его работа была продолжена другими философами и теологами после его смерти.

Неудивительно, что рост феминистского сознания в последней части двадцатого столетия принес известность женским божественным образам, в том числе Софии. Она стала одним из имен, которые феминистки и их сторонники любят включать в свой пантеон богинь. К сожалению, многие из этих попыток происходили без понимания гностических писаний, согласно которым София — полностью духовное существо, не имеющее отношения к земным богиням и лунным женским божествам языческих религий. Быть может, будет справедливо заявить, что София в любых своих проявлениях (древних гностических, как Суламита, как Шекина, алхимических, у Беме, в восточном православни) имеет мало общего с сексуальными и политизированными образами «богинь», которые появляются в феминистских и New Age-источниках.

Нынешний обновленный интерес к мифологии, фольклору и иконописи, часто включая примитивные и архаические образы и легенды, может быть расширен с включением в них Софии. Писатели, которые имеют тенденцию синтезировать несопоставимые образы, могут ошибочно воспринимать Софию в различных религиозных фигурах только потому, что они являются женщинами. Но пол никогда был важной или глубокой характеристикой мифологических образов как вообще, так и в гностических мифах в частности. Андрогинные, бесполые и меняющие пол свойства часто встречаются в мире изменчивых форм, где обитают гностические мистические существа. Не все, что блестит, является золотом. И не все, что сочетает мистическое и женское, является Софией!

Сегодня, как и прежде, София остается важным прототипом нашего изгнания и состояния отчуждения человека. Термин «чужак» приобрел новую окраску в нынешней культуре. Псевдо-мифология на экране телевизора, основанная на научной фантастике, определяет для нас «чужака» обычно как угрожающего гостя с далекой звездной системы. Тем не менее, образы изгнания и чужого находят отклик в умах и сердцах многих. Мало того, что феномен изгнания занимает важное место в нашем нынешнем мире, так даже многие из тех, кто никогда не покидал родной земли, чувствуют себя иноземцами, не только как в чужой стране, но и как в чужом мире. Для тех, кто не является гностиком, отчуждение может выглядеть патологией. Для гностиков же осознание этого факта является ценностью. Как София пала в темный хаос, так и наше сознание попало во мрак и заброшенность И как София была в своем время спасена Верховным Посланником, так и мы также должны быть спасены в полноте нашего собственного времени и восстановлены в нашей родной среде обитания, в вечности истины и любви.