Мы сели на более ранний поезд, и все шло хорошо, пока мы не покинули Форт-Уэйн, штат Индиана. Мы ехали точно по расписанию и вновь поздравляли друг друга с победой. Примерно в пяти милях от Форт-Уэйна наш поезд со скрежетом остановился. Мы простояли некоторое время, и когда подошел кондуктор, я спросил его, в чем проблема.

– В нашем двигателе сгорел подшипник, – сказал он. – Мы послали за другим и скоро отправимся в путь.

– На сколько мы задержимся? – спросил его я.

– Не больше чем на три часа, – сказал он мне.

Боб посмотрел на меня со странной улыбкой. Я ничего не мог ему сказать.

Три часа прошли, а потом еще и еще. Прошло почти четыре часа, прежде чем был подключен вспомогательный двигатель и мы тронулись в путь. Мы все еще немного опережали время аварии, но вскоре стало очевидно, что вспомогательный двигатель не такой мощный, как тот, что обычно используется на экспрессах, и что мы теряем время. Боб посмотрел на часы, когда мы приближались к Лиме.

– Думаю, у меня осталось около двенадцати минут, – сказал он с какой-то болезненной усмешкой.

Я пытался рассмешить его, но у меня ничего не вышло. На самом деле, я начал думать, что он прав. Внезапно его осенила идея.

– У меня достаточно времени, чтобы составить завещание, – сказал он. – Дай мне ручку и немного бумаги.

Я протянул ему свою ручку, и он начал составлять завещание, в котором оставлял мне все, что у него было в этом мире. Сотрудники Министерства Юстиции были готовы пойти ему навстречу и расписались в качестве свидетелей. Когда засвидетельствование было завершено, Боб вручил завещание мне.

– Прощай, старик, – сказал он. – Ты прекрасно переживешь крушение, а это гарантирует, что ты получишь все, что мы собрали. Не беспокойся обо мне. С тех пор как Мэйбл умерла, я не могу сказать, что смерть меня так уж сильно пугает.

Он отвернулся и посмотрел в окно. У меня в горле застрял большой ком, и мне захотелось врезать детективам, воспринявшим все это как шутку. Мы свернули за поворот.

– Должно быть, это то самое время и место, – отметил Боб, взглянув на часы. – Надеюсь, никто из вас…

Завизжали тормоза, и нас внезапно бросило вперед. Я попытался восстановить равновесие, а затем раздался страшный грохот, когда наш поезд лоб в лоб врезался в товарный состав, который должен был уйти в сторону. Я пришел в сознание два часа спустя в больнице в Лиме. Мой первый вопрос был о Бобе. Его нашли мертвым на месте крушения.

Голос Тома затих, и я некоторое время сидел молча.

– Любопытная история, – сказал я наконец. – Это было удивительное совпадение.

– Смерть Мэйбл могла быть совпадением, – ответил он, – и сначала у меня было искушение так и подумать, но смерть Боба – нет. Я твердо убежден, что ни та, ни другая смерть не является совпадением. Просто наш предсказатель сказал правду. Вот почему я сказал тебе, что меня мало интересует жизнь, потому что у меня нет будущего.

– Ты сказал, что послал бы за мной, если бы не получил мое письмо, в котором говорилось, что я направляюсь в Нью-Йорк, – напомнил я ему. – Почему?

– По одной причине, – сказал он. – Как я уже говорил, мне осталось жить меньше года, и никто ничего не знает о предиктографе. Я волк-одиночка, и у меня никого нет. Я завещаю тебе все свое состояние, составляющее более двадцати миллионов, при одном условии.

– И что же это за условие? – поинтересовался я.

– При условии, что ты позволишь мне научить тебя обращаться с машиной и что ты позволишь мне рассчитать продолжительность твоей жизни.

– Что, если я откажусь принять эти условия?

– В таком случае я собираюсь ее уничтожить.

На мгновение я задумался. Перспектива, безусловно, была заманчивой. Богатство, о котором я даже не мечтал, станет моим, а вместе с ним и почти безграничная власть. Я мог бы сразу сказать, состоится ли слияние, над которым мы работали, и только эта информация позволила бы мне сколотить еще одно состояние на фондовом рынке. Я мог бы узнать, насколько счастливым и успешным я собираюсь стать, и это знание о будущем успехе могло бы помочь мне пережить трудные периоды. С другой стороны, предположим, что он предсказал бы неудачу и несчастье! Поскольку его предсказаний невозможно было избежать, не испортит ли предвидение всю мою жизнь?

Затем я подумал о Роуз. Я собирался задать ей очень важный вопрос, когда вернусь в Перу, если слияние состоится. Я мог бы заранее знать ее ответ, а также знать, как долго каждый из нас проживет – тут мне в голову пришла мысль о эксперименте Боба. Я испытующе посмотрел на Тома Уоллеса и принял решение.

– Нет, Том, – сказал я, вставая, – я не думаю, что мне это нужно. Тебе лучше уничтожить её.

– Мне очень жаль, – сказал он своим бесцветным голосом, поднимаясь.

– Почему? – спросил я, слегка удивленный.