— Клитор доставляет много удовольствия, — он надавил чуть сильнее, и это небольшое изменение давления усилило ощущения в десять раз.

Ахмья всхлипнула и кивнула.

— Да. Так много. Это… так приятно. Так, так хорошо.

Рекош промурлыкал и провел согнутой передней ногой по задней поверхности ее бедер. Мягкие волоски коснулись сверхчувствительной кожи, вызвав по ней дрожь.

— Твое тело не шепчет, оно поет, кир’ани ви’кейши. И его песня — самая прекрасная, которую я когда-либо слышал.

Он ускорил круговые поглаживания клитора. Огонь пробежал под ее кожей, и бедра задрожали. Что-то нарастало внутри нее, что-то мощное, что-то первобытное.

— Но мне нужно больше. Я должен узнать о тебе больше, — он убрал руку с ее промежности.

— Нет! — Ахмья закричала, ноги у нее чуть не подкосились, но Рекош крепко держал ее. Клитор пульсировал от того, что ее оставили на пороге оргазма. Она царапнула ногтями его грудь. — Рекош, пожалуйста, не останавливайся!

Он издал трель, но звук оборвался, когда его сотрясла дрожь. Щебет, который последовал за этим, был страстным и рокочущим.

— Не торопись, моя найлия.

Рекош поднял руку и перевел на нее взгляд. Если ее кожа еще не покраснела, она была уверена, что в этот момент та стала ярко-красной. Пальцы блестели от ее смазки. Несколько ударов сердца он смотрел, поворачивая руку и наблюдая, как на ней играют солнечные лучи.

Что он…

Затем его рот открылся, и длинный красный язык выскользнул наружу, чтобы облизать ладонь до кончиков пальцев.

Губы Ахмьи приоткрылись в быстром выдохе. Это действие было шокирующим и похотливым, желание, как копье, пронзило ее.

— Твое тело производит этот нектар для меня, — промурлыкал он, поднимая жвалы. — Я бы хотел, чтобы оно сделало больше.

Он сомкнул зубы на когте среднего пальца с глухим щелчком.

Глаза Ахмьи расширились, когда она схватила его за запястье.

— Твой коготь! Зачем ты это сделал?

Она знала, как бережно он обращается со своими когтями. Когда дело касалось его работы, они были незаменимы.

— Я хочу изучить тебя внутри, кир’ани ви’кейши. Я хочу изучить тебя своим прикосновением. Я хочу почувствовать тебя, — он сжал пальцы на ее бедре, покалывая кожу. — И у меня много когтей.

Он вернул руку между ее ног, расставляя их шире, и снова скользнул пальцем, теперь без когтя, в ее киску, находя вход. Его пристальный взгляд удерживал ее. — Я хочу изучить тебя здесь, моя Ахмья.

Рекош засунул палец глубоко в нее.

Ахмья резко втянула воздух. Ее тело напряглось, когда влагалище сжалось вокруг пальца. Он был длинным и толстым, почти таким же толстым, как вибратор, которым она пользовалась когда-то на Земле, и он растягивал ее, наполнял.

— Кир’ани ви’кейши, — прогрохотал он, отводя палец назад, прежде чем ввести его еще глубже. — Твое тело приветствует меня. Жаждет меня.

Его слова в сочетании с ощущением пальца, ласкающего изнутри, заставили ее задрожать. Она провела ладонями обратно по его груди к плечам и прошептала:

— Это так.

Наклонив голову вперед, он потерся лицом о щеку Ахмьи, затем о ее ухо и волосы, все время двигая пальцем медленно, намеренно, почти лишая ее дыхания с каждым сильным толчком.

— Горячее, влажное и мягкое, — он провел языком по чувствительному местечку у нее за ухом. — Как ты называешь свою щель?

Ахмья захныкала.

— Моя… моя киска.

С рычанием он засунул палец сильнее, глубже, заставив ее ахнуть.

— Твоя киска принадлежит мне. Ты моя, Ахмья, и ты будешь моей полностью.

— Я твоя. Я всегда была твоей.

Каждый ее нерв горел от возбуждения, когда Рекош разжигал ее наслаждение все сильнее и сильнее, и ее тело откликалось само по себе. Она покачала бедрами, оседлав его руку, не в силах сдержать хриплые звуки, когда экстаз расцвел внутри. Это была агония, это было блаженство.

Ахмья застонала, сжала челюсть и подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Поцелуй меня, Рекош.

Он отпустил ее груди и, вместо этого, сжал ее подбородок. Затем прижался ртом к ее рту, жестко и требовательно, терся о ее губы, пока она не открылась ему. Его длинный язык скользнул внутрь, переплетаясь с ее языком.

Ахмья зарылась пальцами в его волосы и притянула ближе. Раскачиваясь на его пальце, она посасывала язык, проводя своим по его клыкам и наслаждаясь их остротой, и осыпала отчаянной россыпью поцелуев шов его неровного рта. Все это было слишком хорошо, чтобы заканчиваться.