Рекош поймал копье прежде, чем оно успело упасть на землю. Другой Коготь отшатнулся в паническом отступлении.

Черная фигура обрушилась сверху на отступающего самца. Кости хрустнули и надломились, и Коготь издал мучительный, натужный крик.

Рекош моргнул. Самец, упавший сверху на отступавшего Когтя — один из дозорных с платформы на дереве, в груди которого торчало копье со знакомыми перьями, украшавшими его.

Это оружие было похоже на оружие Телока.

— Защищать лагерь! — крикнула Улкари из-за спины Рекоша.

Он оглянулся через плечо и увидел ее всего в нескольких сегментах от себя, с поднятым боевым копьем, направленным ко входу в лагерь. Ее взгляд метнулся к нему.

Улкари начала поворачиваться, двигая ногами, как будто для того, чтобы направиться к нему. Рекош развернулся и с силой метнул копье. Оружие ударило самку в живот, заставив ее замедлиться, но наконечник не вошел достаточно глубоко в толстую шкуру, чтобы зацепиться.

Она потянулась за ним.

Прежде чем ее пальцы успели сомкнуться на древке, Рекош бросился на нее. Он ударил ладонью по древку копья, не позволяя себе замедлиться, используя силу и инерцию, чтобы вогнать оружие глубоко в живот Улкари.

Она взмахнула своим копьем по широкой, дикой дуге. Он пригнулся под ним, услышал и почувствовал, как ее оружие рассекло воздух прямо над его головой. Но он крепче схватил свое копье всеми четырьмя руками и, двигая ногами, с диким рычанием загнал зазубренный наконечник еще глубже.

Улкари споткнулась, теряя опору под его атакой, и издала болезненный стон. Она направила свое копье ему в лицо неуклюжим ударом слева. Наклонив голову, Рекош избежал удара. Он сомкнул жвалы на древке, разламывая дерево на части.

Задние ноги самки соскользнули к краю ямы, и земля под ними осыпалась. Самка покачнулась, ее глаза расширились, и он сделал еще один мощный толчок.

— Нет! — закричала Улкари, падая.

Откуда-то издалека, из другого мира, кто-то позвал Рекоша по имени. Знакомый голос, дружелюбный голос.

Огонь и тлеющие угли взметнулись высоко вверх, а дым заклубился, когда Улкари ударилась о дно ямы.

Рекош не выпустил зазубренное копье, которое теперь торчало вертикально, и использовал его как опору для прыжка через яму. Улкари билась в бешенстве, поднимая новые языки пламени, и жар опалил ноги и брюхо Рекоша.

Он столкнулся с одним из самцов рядом с костями Зурваши. Самец упал на землю, и Рекош навалился на него сверху. Еще до того, как они полностью остановились, Рекош несколько раз подряд ударил самца топором.

Он чувствовал, как отдача от удара проходит через рукоять в его руку и поднимается вверх, снова и снова, чувствовал, как капли крови разбрызгиваются по шкуре, чувствовал, как корчится другой самец. Но ни крови, ни предсмертных звуков самца было недостаточно. Только одно могло удовлетворить инстинкты Рекоша.

Скатившись с самца, Рекош выпрямился и помчался в том направлении, куда скрылись Ахмья и Оганкай.

Позади него раздались крики, усиливая нарастающую какофонию, но он не оглянулся.

Все, чего он хотел, было впереди.

Его пара, его найлия. Его сердечня нить.

И она нуждалась в нем.

ГЛАВА 29

?

Пожалуйста, будь в порядке, Рекош. Пожалуйста, пожалуйста, будь в порядке.

С каждым вдохом ощущая осколки стекла, застрявшие в больном горле, Ахмья упала на четвереньки перед стеной из ветвей и шипов.

Она знала, что ее преследуют, знала, что она никак не сможет убежать от вриксов. Вопрос времени, когда они поймают ее. Но все, что ей было нужно, — это еще немного времени. Достаточно, чтобы позволить Рекошу освободиться и найти помощь.

Она не выиграет этого времени, если будет заперта в лагере. Ради Рекоша она должна зайти так далеко, как только сможет, должна продержаться так долго, как только сможет.

Ахмья заползла в узкую щель под стеной. Ветки и шипы царапали кожу со всех сторон, цеплялись за волосы и платье, но она должна была двигаться вперед. Всегда вперед, бесконечно вперед… пока может.

И она не собирается позволить каким-то палкам остановить ее.

Если Рекош выживет, то ее жертва того стоит. Ей нужно, чтобы он жил. Мысль о том, что его убьют…

Нет. Моя пара будет жить.

Она должна верить в это.

Ахмья извивалась и лавировала в лабиринте ветвей, обламывая палки, чтобы расчистить себе путь. Сквозь стиснутые зубы вырвался крик, когда колючка зацепилась за платье и вонзилась в кожу спины, но она не остановилась. Она вцепилась в землю и нырнула вперед. Шип поцарапал ее вдоль позвоночника, туго натянув платье, прежде чем шелк с треском порвался.