— В кабинет! — кратко распорядился владелец особняка, когда Пепел был обездвижен и увязан на манер колбасы. Потом обвел взглядом учиненный мальчишкой разгром, выдохнул сквозь зубы и отвесил Дари оглушительную пощечину. После чего уточнил приказ: — Бегом!

— Что, господин, еще не набегались? — ухмыльнулся Пепел, не смотря на кровь, брызнувшую из разбитой губы.

И тут же отхватил не менее хлесткую плюху с другой стороны. Аж в ушах зазвенело.

Хозяин узнаваемых интонаций придвинулся вплотную, гипнотизируя злющим взглядом и позволив себя рассмотреть. Действительно, холеный господинчик. Весь, не только голос. Невысокий, темноволосый, усишки, прикрывающие короткую верхнюю губу и очень нехорошая, похожая на оскал улыбка.

— Быстро в кабинет!

Что ж, слуги явно знали, чего можно ожидать от этого типа, особенно когда он в таком настроении — на кожаном диване в кабинете мальчишка оказался чуть ли не раньше, чем хозяин виллы успел договорить.

— Вон! — рявкнул он, когда кто-то попытался разжечь в комнате лампу.

Этот приказ тоже был выполнен беспрекословно. Слуги оставили возле дивана единственный фонарь, с которым пришли, и дружно рванули «вон». А затем дверь с грохотом закрылась и злые выпученные глаза опять оказались прямо перед лицом Дари:

— Сучонок! Ты еще пожалеешь, что на свет родился. Не хочешь по хорошему? Ладно.

— А что, — постарался ухмыльнуться Пепел, — бывают и такие, кто с тобой хочет?

Третья пощечина оказалась самой жестокой — Пепел едва сознание не потерял. Но продолжал все так же криво усмехаться садисту в морду. «Пожалуй, меня так и закопают с этим кривым оскалом на роже. Прилип он к ней уже намертво. Ну и хорошо. Зато эта сволочь не догадается, в какой узел сейчас скрутило ему кишки.»

— Пасть ты будешь открывать только по моей команде и вовсе не для того, чтобы гавкать, — голос у хозяина виллы стал совсем тихим и совсем жутким. — А еще ты будешь очень стараться, чтобы мне понравиться. А потом будешь делать это для моих слуг — каждого отдельно и всех скопом. Я пропущу тебя через всех. И ты, сучонок, каждому будешь подмахивать изо всех сил и со всем старанием. Тогда, возможно, я дам тебе шанс сдохнуть, прежде чем зарыть. А если нет — закопаю живьем.

— Это вряд ли.

Неожиданно раздавшийся голос заставил подпрыгнуть обоих. Но когда до Пепла дошло, кому этот голос принадлежит, то он едва не всхлипнул от облегчения. А вот хозяин кабинет кабинета таких чувств явно не испытывал:

— Во… Ворон? — не с первого раза, но все-таки сумел выговорить он побелевшими губами.

Густая тень в углу кабинета, там где стоял огромный письменный стол дрогнула, и стало понятно, что из кресла поднимается фигура очень высокого человека.

— Это хорошо, что узнал. Меньше объяснять придется, — жестко усмехнулся ресс наводя на собеседника дуло револьвера. Еще один щелчок взводимого курка раздался из противоположного угла, где при некотором старании можно было угадать второй выступивший из густого мрака силуэт — изящный и женственный.

Сцена была обставлена потрясающе эффектно, Пепел это оценил, даже несмотря на собственную разбитую морду. Никто не сделал бы красивее, можно на что угодно ставить. И что удивительно, не режиссировали ведь, оно само так получилось.

— Как? — выдохнул он, не в силах отвести взгляд от своего нежданного спасителя. А то вдруг, пока он хлопает глазами, тот рассеется так же загадочно, как и явился.

— Через окно, — правильно понял его ресс. — Сегодня у нас это очень популярный способ делать визиты.

Лаисса, разглядев в каком состоянии Дари, кивнула Ретену, мол, урода на мушке держи сам, и тут же кинулась к мальчишке, на ходу прихватив со стола нож для бумаги, чтобы разрезать веревки. А заодно дополняя лаконичные объяснения Ретена:

— Мы чуть не полчаса вокруг дома кружили, все никак подобраться не могли. А потом здесь все словно с цепи сорвались. И пока этот непонятный бардак творился, целая рота могла спокойно во все окна туда-сюда шастать, не то что мы двое.

— Это я, — с гордостью отчитался Пепел.

— Бардак, в смысле?

— Организатор, сестричка. Устроитель, можно сказать. Но ты не представляешь, насколько вы вовремя.

— Почему же, представляю, — Лаис нехорошо глянула в сторону вконец обомлевшего хозяина кабинета. — Слышала, что этот хорек тут сейчас нес.

— А я еще и поверил, — признался мальчишка.

— Я тоже убежден, что господин Эстарп не шутил, — внес свою лепту в обсуждение Ретен. — Планы на тебя, Эрдари, были именно такими, как он озвучил.

— Эстарп? Он? — удивился Дари, растирая освобожденные запястья. — Это который почти начальник полиции?

— Именно.

— Охренеть.

— Сама охренела, — кивнула Лаис.

Эстарп, все это время больше напоминавший застывшую статую самого себя, наконец решил подать признаки жизни. Вернее, как быстро выяснилось, смерти. Он захрипел, схватился за горло и начал заваливаться на ковер.

— Демоны! — Лаисса, оказавшаяся к нему слишком близко, отскочила в сторону и нервно навела револьвер. — Какого?..

— Держи его на мушке, скомандовал ресс и наоборот, шагнул ближе, но при этом все еще оставаясь настороже. Попытался перевернуть тело, нащупать пульс, а потом растеряно уставился на Дари.