— У тебя больше нет хозяина. Господин Красп умер.

И лишь чудом успел прикрыть собой мальчишку от того ада, в который тут же превратилась контора.

Первым погиб Ставен — сорвавшаяся тварь буквально снесла ему голову. Для того, чтобы это сделать, измененному пришлось перемахнуть одним прыжком чуть ли не всю комнату и заодно пару господ в штатском, засевших на ближнем диване — видать даже его заместитель министра допек дальше некуда. Но и те, кого гадина оставила за спиной, пережили господина Ставена не надолго, всего на несколько мгновений — им, сразу обоим, он свернул шеи уже возвращаясь

Остальные трое, облюбовавшие дальний угол, все-таки успели выхватить оружие и открыть беспорядочную пальбу. Стало это их ошибкой или наоборот, никто так и не понял, но те несколько выстрелов, что они успели сделать, лишь добавили крови в резню. В том числе и крови измененного, пару раз его таки достали, но, кажется, не сильно, сам он внимания на раны не обратил. И когда на шум распахнулась дверь соседней комнаты, бойня тут же перекинулась туда. О замерших на диване рессе и Дари тварь пока забыла, занимаясь лишь теми, кто азартно, но безуспешно в нее палил.

Ретен, убедившись, что с мальчишкой все в порядке, вытащил оружие, проверил его и рванул в соседний кабинет вслед за гадиной. Пепел остался один, все еще не в силах прийти в себя. А потом медленно полез за пазуху и тоже выудил оттуда револьвер — тот самый, которым так азартно размахивал перед носом у Краспа. И заставил себя встать. И шагнуть на звук пальбы.

Впрочем, далеко ходить не пришлось — выстрелы начали стремительно приближаться. А потом в дверях показалась спина измененного, отступавшего перед кем-то, прицельно садившим в него из глубины конторы. И Дари не стал раздумывать ни секунды. Он стрелял и стрелял, пока не выпустил все патроны до последнего. Но и потом продолжал раз за разом нажимать на курок, словно не слыша сухих холостых щелчков. И не видя развороченной в клочья спины твари.

Отрезвила его тишина. И острый взгляд ресса. Это перед ним, оказывается, отступал измененный пока не напоролся на мальчишку. Ретен осторожно, словно не вполне доверяя, приблизился к Пеплу и вынул револьвер у него из пальцев:

— Тихо, мальчик, тихо. Все уже. Все кончилось. Успокойся.

— Не стоит, папенька, — оборвал его Дари, встряхиваясь и возвращая взгляду осмысленное выражение. — Побереги утешения на потом — свой счет я пока не открыл. Потому что это не человек. Уже нет.

И быстро отвернулся от трупа.

Взгляд его тут же напоролся на сундук с варановым архивом, густо забрызганный кровью… И на ящики с записями Краспа рядом… И на шкафы с бумагами поверенных, в том числе о поисках его матери в борделе…. А потом на горящую масляную лампу, чудом устоявшую на столе во время этой бойни. И он резко развернулся к Ретену:

— Там кто-то еще остался? Из живых?

— Нет, — качнул тот головой.

— Тогда дай мне лампу!

— Эрдари, — ресс догадался, что тот задумал. — Не надо. Там где-то и папка с документами о невиновности твоего отца. Они важны и для твоего будущего тоже.

— Посрать, — равнодушно откликнулся мальчишка. — Я и без них со своим будущим разберусь. А вот совать нос в прошлое моей матери не позволю никому.

— И компромат на врагов Варана, — продолжил Ретен, — чтобы за него отомстить.

— На компромат десятилетней давности мне тоже посрать! Да, наверное в том дерьме до сих пор можно массу всякой мерзости нарыть. Но мне — посрать! Главное, чего я хочу, чтобы сведения об опытах Краспа никогда и никому не попали в руки. Никогда! Никому! С полной гарантией! Лампу давай! Смерть уже была, сейчас организуем огонь. Все как заказывали. Что-то они у нас все время вместе ходят.

— Дари, — привел последний аргумент ресс, — рядом жилой квартал.

— У них тут колонка есть. Я видел. Успеют потушить. Ну?! — и требовательно протянул руку.

А когда Ретен передал-таки ему лампу, одну за другой откинул крышки со всех ящиков и опрокинул светильник в самый центр.

— Смерть и огонь, — повторил он сквозь зубы, глядя, как папки занимаются одна за другой. — Смерть и огонь! Да! В пепел. Именно так. Вот сейчас, наконец, все сбылось.

И вдруг словно встряхнулся:

— А теперь валим, ресс! Пора вызывать твою пожарную команду, пока действительно куда попало не перекинулось.

В парк возле дворца, где дожидались их плащи, они возвращались уже на рассвете. Небо на востоке подсветило нежно-розовым, и на его фоне проступили абрисы крыш, башен и шпилей, местами чуть размытые силуэтами деревьев. Под выпавшей росой одуряюще запахла последняя, поздняя сирень и первые розы — огромные, желто-оранжевые — гордость придворных садовников Рески. С приближением утра в них уже начали возиться и гомонить какие-то птицы.