Шрифт:
Как спасение от напора его латинского темперамента раздался пронзительный гудок телефона, предупреждавший, что разговор вот-вот прервется.
– У меня больше нет денег! – выдохнула она, истерически шаря глазами по замусоренному полу кабины. – Телефон сейчас отключится…
– Дай мне номер этого автомата! – выкрикнул Сандро.
– Но здесь человек, он ждет своей очереди. Мне придется…
– Maledizione! [1] – выругался он. – Номер, Джоанна!
Она продиктовала ему номер. Ее время истекло, и связь прервалась. Она повесила трубку и уставилась на телефон, не уверенная, что Сандро успел записать все цифры, прежде чем их разъединили. Усилием воли заставив себя встряхнуться, Джоанна присела и собрала несколько оставшихся монет. Затем вышла из будки, уступая место нетерпеливому господину. Он боязливо проскользнул мимо нее, словно опасаясь какой-нибудь безумной выходки с ее стороны, и, честно говоря, Джоанна вполне его понимала: раз уж он видел, как странно она вела себя все это время, то наверняка счел ее сумасшедшей!
1
Проклятье! (итал.)
Это все Сандро. Всегда, когда она была не способна справиться со своими чувствами, виноват был Сандро. Ни один другой человек не мог заставить ее, всегда такую холодную и сдержанную, полностью потерять контроль над собой. Так повелось с того самого дня, когда она впервые встретилась с ним глазами. Нескольких быстротечных минут в его обществе было достаточно, чтобы превратить ее в слабое, безвольное существо. А она ненавидела быть слабой.
Секс.
Вот ответ. Нужно иметь мужество, чтобы честно признаться себе. Разница между Сандро и любым другим мужчиной была в том, что только Сандро зажигал огонь в ее крови. Поэтому она и стоит здесь, дрожа от страха. Ее влечение к этому человеку всегда вызывало в ней страх. Страх, что, если она уступит своим желаниям, ее жизнь будет кончена. Потому что ведь тогда он все узнает! И будет презирать ее.
Человек вышел из будки. Он не пробыл там и пары минут, и Джоанна вновь ощутила чувство вины.
– Извините, что заставила вас ждать так долго, – пробормотала она, – но у меня были затруднения…
Звонок заставил ее прервать объяснения и стремглав броситься к телефону, позабыв и про этого человека, и вообще про все на свете.
– Какого черта? Что происходит? – голос Сандро выдавал гнев и раздражение. – Я битых пять минут набираю этот чертов номер, и все время занято! Ты что, даже не сообразила повесить трубку?
Сандро считал ее тупицей, а тупиц он терпеть не мог.
– Я пустила позвонить человека, который уже давно ждал своей очереди, я же говорила тебе о нем.
Впрочем, он никогда особенно не прислушивался к ее болтовне. Джоанна услышала еще какое-то крепкое итальянское словечко, потом он глубоко вздохнул и заговорил предельно сдержанно и сухо:
– Говори, чего ты от меня хочешь, Джоанна. И с каких это пор ты вообще чего-то от меня хочешь?
Даже полностью контролируя свои эмоции, он все же не мог удержаться, чтобы не уколоть ее.
– Я не могу объяснить по телефону. – И неожиданно для самой себя она запальчиво добавила: – А если ты собираешься разговаривать со мной в таком духе, то нет вообще никакого смысла обсуждать что-либо.
– Ладно, ладно, – он тяжело вздохнул. – Но я по горло завален работой, и последнее, чего мог ожидать сегодня, так это звонка от моей давно исчезнувшей женушки!
– Попробуй сарказм, – сухо посоветовала она, – в жалобах ты не так силен.
Они одновременно перевели дух, и стало очевидно, что оба реагируют друг на друга так же, как и всегда, словно не было этих долгих лет.
– Чем могу помочь? – это прозвучало не доброжелательно, а скорее сурово.
И Джоанна ответила с горечью:
– Если ты не встретишься со мною прямо сегодня, то ты ничем не сможешь помочь мне. Я уже пыталась объяснить тебе это.
– В пять часов, – отрывисто бросил он. – Дома.
– Нет! – сорвалось с ее уст почти рефлекторно. – Я ни за что не пойду туда!
Она закусила губу, страшась его реакции. С прекрасным особняком в Белгравии, [2] который когда-то был их общим домом, связаны только тяжелые воспоминания. Джоанна не могла встретиться с Сандро «дома»: она просто умрет, переступив порог.
2
Престижный и дорогой район Лондона.
– Ладно, тогда здесь. – Теперь его голос звучал по-настоящему мрачно. Это был уже не горячий латинский гнев, а ледяное, арктическое равнодушие. – Через час. Это все, что могу тебе предложить. И не смей опаздывать. У меня весьма плотный график, и я смогу выделить тебе очень немного своего времени между двумя крайне важными встречами.
– Хорошо, – согласилась Джоанна, хотя на самом деле не видела ничего хорошего в том, на что шла. Она не знала, что лучше – встретиться с ним в их когда-то общем доме или же у него в кабинете, где она ни разу не была. – А как я туда попаду? Я имею в виду… мне нужно будет назвать себя? Я… я бы не хотела…
– Что, не желаешь иметь со мною ничего общего? – ядовито поинтересовался Сандро. – Хочешь сохранить инкогнито?
– Сандро, – она почти шептала, – разве ты не видишь, чего мне все это стоит?
– А ты не видишь, чего это стоит мне? Ты исчезла из моей жизни два года назад и ни разу даже не поинтересовалась, как я!
– Ведь ты же сам потребовал этого! – напомнила она ему обстоятельства их разрыва. – Когда я уходила, ты сказал…
– Я знаю, что я сказал! – его голос загремел и прервался. – Просто приходи вовремя, – устало выдохнул он. – После всех этих заявлений постарайся не струсить в последнюю минуту и не заставляй меня… Проклятье! – Он бросил трубку.