Лодердель полагает, что сделал великое открытие, когда он утверждает, будто машины не увеличивают производительную силу труда, так как они, скорее, заменяют труд или выполняют то, чего сам труд не мог бы выполнить собственными силами. В понятие капитала входит то, что возросшая производительная сила труда положена, напротив, как увеличение некоторой силы вне труда и как обессиление самого труда. Средство труда делает рабочего самостоятельным, превращает его в собственника. Система машин — в качестве основного капитала — делает ра¬бочего несамостоятельным, делает его присвоенным. Это дейст¬вие системы машин имеет место лишь постольку, поскольку она определена как основной капитал, а она определена так лишь потому, что рабочий относится к ней как наемный рабочий, а деятельный индивид вообще — как всего лишь ра¬бочий.

Если до сих пор основной капитал и оборотный капитал выступали перед нами как всего лишь различные преходящие определения капитала, то теперь они затвердели как особые способы существования капитала, и наряду с основным капи¬талом выступает оборотный капитал. Теперь это два особых вида капитала. Коль скоро рассматривается единичный капи¬тал в какой-нибудь определенной отрасли производства, он выступает разделенным на эти две части, или распадается в оп¬ределенной пропорции на эти два вида капитала.

Различие внутри процесса производства, первоначально выступавшее как различие между средством труда и материа¬лом труда и, наконец, продуктом труда, — теперь выступает как оборотный капитал (материал труда и продукт труда) и основной капитал [средство труда]. Разделение капитала с его всего лишь вещественной стороны теперь включено в саму его форму и выступает как разделение, дифференцирующее ка¬питал.

Для того воззрения, которое, подобно Лодерделю и другим, хотело бы, чтобы капитал как таковой, отдельно от труда, созда¬вал стоимость, а потому также и прибавочную стоимость (или прибыль), — основной капитал, в особенности тот капитал, вещественным бытием или потребительной стоимостью которого является система машин, представляет собой ту форму, кото¬рая больше всего способна придать их поверхностным софизмам хотя бы видимость правдоподобия. В противовес им в «Labour Defended», например, говорится, что строитель дороги может делиться с пользующимся дорогой, но не сама «дорога» .

Если говорить об оборотном капитале и предположить, что он действительно проходит через свои различные фазы, то сокращение или удлинение, меньшая или большая продолжи¬тельность времени обращения, более легкое или более трудное прохождение различных стадий обращения — приводят к умень¬шению той прибавочной стоимости, которая могла бы быть соз¬дана за данный промежуток времени, если бы этих перерывов не было, приводят либо потому, что уменьшается число [цик¬лов] воспроизводства, либо потому, что сокращается величина капитала, постоянно занятого в процессе производства. В обоих случаях имеет место не уменьшение предпосланной величины стоимости, а уменьшение скорости ее роста. Но с того момента, когда основной капитал развился до определенной величины — а эта величина основного капитала, как было указано, является мерой развития крупной промышленности вообще и, следова¬тельно, возрастает соответственно развитию производительных сил крупной промышленности (сам основной капитал представ¬ляет собой овеществление этих производительных сил, он есть сами эти производительные силы как предпосланный про¬дукт), — с этого момента всякий перерыв процесса производ¬ства действует как прямое уменьшение самого капитала, его предпосланной стоимости.

Стоимость основного капитала воспроизводится лишь в той мере, в какой он потребляется в процессе производства. При неиспользовании основной капитал теряет свою потребитель¬ную стоимость без перенесения его стоимости на продукт. По¬этому чем в большем масштабе развивается основной капитал, в том смысле, в каком мы его здесь рассматриваем, тем больше непрерывность процесса производства, или беспрестанное тече¬ние процесса воспроизводства, становится внешним принуди¬тельным условием способа производства, основанного на ка¬питале.

Присвоение живого труда капиталом приобретает при ма¬шинном производстве непосредственную реальность также и в следующем смысле. С одной стороны, именно проистекающий непосредственно из науки анализ и применение механических и химических законов делают машину способной выполнять ту же самую работу, которую раньше выполняли рабочие. Однако развитие системы машин на этом пути начинается лишь тогда, когда крупная промышленность уже достигла более высокой ступени развития и все науки поставлены на службу капиталу, а уже имеющаяся система машин сама обладает большими ресурсами. Изобретения становятся тогда особой профессией, а применение науки к непосредственному производству само становится для нее одним из определяющих и побуждающих моментов.

Однако это не тот путь, на котором в целом возникла система машин, и еще менее тот путь, на котором она развивается в де¬талях. Таким путем развития системы машин является тот ана¬лиз, который посредством разделения труда все больше и больше превращает выполняемые рабочими операции в механи¬ческие операции, так что на определенном этапе их место может занять механизм. (К вопросу об экономии силы.) Таким образом, здесь определенный способ труда прямо оказывается перене¬сенным с рабочего на капитал в форме машины, и в результате такого перенесения его собственная рабочая сила обесцени¬вается. Отсюда борьба рабочих против системы машин. То, что было деятельностью живого рабочего, становится деятельно¬стью машины. Таким образом, рабочему грубо-чувственно про¬тивостоит присвоение труда капиталом, противостоит капитал, поглощающий живой труд «как будто под влиянием охватив¬шей его любовной страсти» .

Обмен живого труда на овеществленный труд, т. е. полагание общественного труда в форме противоположности капитала и наемного труда, представляет собой последнюю ступень раз¬вития стоимостного отношения и основанного на стоимости производства. Предпосылкой этой последней ступени является и продолжает оставаться масса непосредственного рабочего вре¬мени, количество затраченного труда как решающий фактор производства богатства. Но по мере развития крупной промыш¬ленности созидание действительного богатства становится менее зависимым от рабочего времени и от количества затраченного труда, чем от мощи тех агентов, которые приводятся в движение в течение рабочего времени и которые сами, в свою очередь (их мощная эффективность), не находятся ни в каком соответст¬вии с непосредственным рабочим временем, требующимся для их производства, а зависят, скорее, от общего уровня науки и от прогресса техники, или от применения этой науки к произ¬водству. (Само развитие этой науки, в особенности естество¬знания, а вместе с ним и всех других наук, в свою очередь нахо¬дится в соответствии с развитием материального производства.) Земледелие, например, становится всего лишь применением науки о материальном обмене веществ, регулирующим этот обмен веществ с наибольшей выгодой для всего общественного организма.