Резко изменив направление, я прыгнул на покосившийся рекламный щит, словно акробат, взлетевший на арену. С него, одним отчаянным рывком, я достиг окна второго этажа соседнего дома. Промчавшись по узкому коридору как тень, я выпрыгнул на пожарную лестницу. Теперь, полагаясь больше на мощь рук, чем на ноги, я рванул вверх по холодному металлическим поручням. Моя новая рука слушалась идеально, мышечные усилители брони работали безупречно, за каждый рывок я преодолевал не менее трех метров.

Паучков мой маневр раззадорил, мелочь как таковая отстала, а вот среднего размера твари, наоборот, лезли со всей щелей и ползли по вертикальной стене вслед за мной, мешая друг другу, сталкиваясь и падая вниз с высоты уже, наверное, метров пятнадцати. Скрип хитина, шорох лап, шелест дождя и мое почти ровное дыхание, вот и все звуки, что я слышал сейчас.

Практически взлетев на крышу полуразрушенного дома, я понесся по металлическому настилу гремя металлом ботинок и взяв хороший разбег, перепрыгнул на остов башни. Прыжок вышел преотличным, я пролетел метров десять пустоты и приземлился на практически ровный бетон торцевой стене высотного здания. Не задерживаясь не на секунду, рванул вперед, где метрах в пятидесяти от меня на стену взлетел белый лотус. Наша гонка практически закончилась, еще через несколько десятков метров здание обрывалось изломом и деваться тут было особенно и не куда. Словно почувствовав, что сам себя загнал в ловушку, лотус развернулся и замер, не добежав до края десяток метров.

Вот теперь у меня было больше возможности рассмотреть противника. Больше всего монстр сейчас напоминал мне пантеру переростка, длинное стремительное тело с буграми мышц, мощные лапы с огромными саблевидными когтями, белая лоснящаяся чешуя заканчивалась длинным хвостом с острым костяным жалом. Морда же твари была практически освобождена от чешуи, на меня смотрел голый череп, на котором ярко горели три изумрудных глаза и огромная пасть полная острых клыков. Почему регенерация не затронула череп осталось для меня загадкой, которою мне предстоит скоро разгадать.

Долго играть в гляделки нам не дали, из-за спины и с боков противника полезли пауки всех мастей и размеров, позади меня накатывала целая волна тех, кто смог перепрыгнуть с крыши на бок лежащей многоэтажки. Вот теперь мы практически на равных, масса атакующих противников вокруг и в середине всего этого два противника, готовых уничтожить друг друга любой ценой.

Видя накатывающуюся волну монстров, я сдержал утробный рык, но волна адреналина всё равно подстегнула меня, мой противник же не смог сдержаться и вместо того, чтобы атаковать меня бросился на пауков, что лавиной накатывали на нас. Всё же эта ненависть к паукообразным видимо была зашита в моей крови ещё со времен инкубатора. Удары мощных лап и длинного хвоста раскидали первых противников и я, достав кнут присоединился к схватке, разрезая и рвя на куски тела налетевших сзади тварей.

Окружённые со всех сторон ползущей волной хитина мы метались в центре нанося размашистые удары и изучая друг друга. Взмах кнута отсек лапу здоровенному пауку, уже приготовившемуся прыгнуть мне на спину. Я ощутил, как кровь кипит, зрение обострилось, время словно замедлилось. Каждый шорох, каждое движение паучьих лап, плеск их мерзкой крови – всё доносилось до меня с кристальной ясностью. Мой противник, словно обезумевший зверь, крушил направо и налево, его мощные удары дробили хитин, отбрасывая разорванные тушки далеко в стороны. Но пауков становилось только больше, их ряды, казалось, не иссякали.

Я видел, как они ползут по стенам домов, свешиваются с разбитых балконов, спрыгивают с крыш, образуя живой ковер. Они были повсюду. Мы оказались в эпицентре паучьего роя, и исход этой битвы казался предрешенным. Но во мне горел огонь ярости, огонь ненависти, который не позволял мне сдаться. Я снова и снова рассекал воздух кнутом, отбиваясь от наседающих тварей, стараясь не подпустить их слишком близко.

В какой-то момент я поймал взгляд своего противника. В его глазах плескалась ярость, но вместе с ней я увидел проблеск… уважения? Или, может быть, отчаяния? На мгновение наши взгляды встретились, и мы оба поняли, что сейчас мы сражаемся не друг против друга, а против общего врага, который готов поглотить нас обоих. Это было негласное перемирие, молчаливое согласие, скрепленное кровью и общей опасностью.

Мы начали действовать более слаженно, прикрывая спины друг друга, координируя удары. Я заметил, что мой противник намеренно отбрасывает пауков в мою сторону, зная, что я смогу их добить. Я, в свою очередь, старался не подпускать пауков к его уязвимой спине, отсекая им путь к нему. Мы превратились в единую, смертоносную машину, сметающую все на своем пути.

Но даже наша объединенная сила не могла остановить бесконечный поток пауков. Они продолжали наседать, хотя и основной урон доставался пока только моему противнику. Моя броня успешно противостояла укусам жвал, только голова и правая рука были незащищенные, но я пока успешно блокировал все атаки, приберегая энергию навыков на потом. Я начал чувствовать, как усталость подступает, как мышцы начинают гореть от напряжения. Но я не собирался сдаваться, пусть сдаётся этот чертов лотус, я же выйду победителем из этого поединка.

Ряды пауков поредели, точнее гора трупов вокруг нас стала уже по пояс и накатывающие на нас твари уже не могли прыгать издалека. Сложно было подсчитать количество убитых тварей, но я думаю цифра давно перевалила за пару сотен. Моему визави бой дался не просто, белую чешую заливала сизая кровь монстров, но кое где проступали пятна и красной кровушки. Лотус стал припадать на переднюю левую лапу и уже не чурался пожирать убитых пауков, скрепя хитином на зубах.

Я тоже уже устал, но для реализации моего плана еще не был готов. Мне нужно было вымотать противника как следует и только после этого я собирался атаковать. Пауков стало действительно меньше, но они увеличились в размерах и теперь на нас налетали монстры размером с доброго теленка. Пришлось кнут перевести в режим меча, звенья стали застревать в хитиновых панцирях и это могло меня оставить вообще без оружия. Сектор моей атаки сузился, теперь я мог поражать противников только на близкой дистанции и мне пришлось врубать резервы своего организма.