Самогоноварение в Саммерхилле было таким же обычным явлением, как и героин в Гарлеме. Самогон стоил намного дешевле, чем спиртное фабричного производства. «Виски» домашнего изготовления называли «Свет луны» или «Белая молния». Его доставляли в Атланту, где была подкуплена полиция. Подпольные торговцы перевозили спиртное на грузовых машинах «форд», обложенных изнутри мешками с песком, чтобы не понести урон от нападений гангстеров, и снабженных мощными двигателями.

Королем этого бизнеса был мистер Фэтс. Этот пухленький старичок весом в 150 кг приезжал в Саммерхилл в большом черном лимузине вместе со спекулянтом-негром, который был у него шофером. Многие умирали от отравления или становились слепыми в результате употребления этого самогона. И ни один белый не был обвинен в смерти пятидесяти негров — жертв господина Фэтса. Сам он отделался небольшим штрафом, а затем продолжал производить самогон для негров и цветных, как будто ничего не случилось. А в Атланте вышла пластинка, которая стала популярной и продавалась в городе, как мороженое в жаркий воскресный день. Она называлась «Плохое, плохое виски».

Летом Октавия поехала на Юг, взяв с собой немного денег. На остальные деньги Октавии мама купила подержанную ванну, а папа Саттон — старый смеситель. Вскоре нам удалось провести в дом телефон, электричество и газ.

Теперь мы были и в самом деле «великими неграми» в Саммерхилле. Единственными, кто, кроме нас, имел электричество и газ на Фултон-стрит, были мистер Ли, извозчик, пастор Эллис, у которого была машина «линкольн» и цветная домашняя прислуга, а также миссис Райс, учительница, жившая в конце улицы.

Той осенью я пошел в школу.

План Маршалла и «план для негров»

Да, чернокожие и желтолицые могут точно не знать, кто такой Ленин, не знать, где находится Россия. Ведь империалистические колонизаторы заинтересованы в том, чтобы они этого не знали. Невежество — одна из главных опор капиталистического строя.

Из выступления Хо Ши Мина на похоронах Ленина

Пока моя кожа черна, я буду помнить план Маршалла1. Нам, черной молодежи, приходилось голодными учиться в школе, одеваться в лохмотья и наблюдать за работой портовых рабочих, нагружавших суда продуктами и одеждой для того, чтобы «оградить Европу от коммунизма».

Я ненавидел план Маршалла.

С 1943 по 1950 год я учился в народной школе Э. П. Джонсона для детей негров. По вечерам моя мама посещала там курсы чтения и письма.

Перед школой устроена небольшая площадка, покрытая цементом и красной землей. В центре площадки — серебристый флагшток с символами расизма и смерти — флагами белой родины и штата Джорджия. Ранним утром и вечером, когда спускались сумерки, мистер Аллен, пожилой черный сторож, поднимал и опускал эти два «белых» флага, как мальчик в миссионерской школе в Либерии.

Расистская администрация заставляла нас заниматься в холодных помещениях. Неоднократно за время моего обучения в школе весь класс был вынужден сидеть в теплой одежде, чтобы защитить себя от холодного ветра, который врывался через разбитые стекла окон. Здание напоминало американское посольство в Южной Америке после осады, проведенной демонстрантами.

Учебный день в народной школе Э. П. Джонсона начинался с клятвы:

«Я клянусь в верности

Флагу Соединенных Штатов Америки

И республике, которая представляет нацию перед Богом,

Свободе и справедливости для всех».

Во время клятвы мы стояли по стойке «смирно» с правой рукой, прижатой к сердцу. Потом пели две национальные песни — «Звездно-полосатый флаг» и Прекрасная Америка». Последняя строчка этого патриотического текста прочно запала мне в голову: «Страна свободы и мужества».

Пропев песни, мы садились за парты и читали «Отче наш», псалом № 23. Затем каждый ученик бубнил текст себе под нос. Все это время я боялся, что учитель ударит меня по спине.

Я учился читать по книге для начинающих, которая называлась «Дик и Джейн». Дик и Джейн жили в большом красивом доме с красными розами в цветущем саду. Они были хорошо воспитанными детьми. Дик носил синий костюм, а его сестра Джейн — белое платье. Их папа, приезжая домой, ставил машину в гараж. В дверях его встречали Дик и Джейн. Их мама была высокой блондинкой, похожей на Мэрилин Монро.

«Дик и Джейн» и другие книги попадали к нам в школу после того, как их прочитали в школах для белых. Так же дело обстояло и с ученическими досками, ножами, вилками, чашками, тарелками, столами и стульями. Мы называли эти подержанные вещи и книги «планом Маршалла для негров». На всем имуществе имелись штампы и пометки: «принадлежит школьной дирекции Атланты» или «принадлежит школе в Джорджии — только для белых». Когда книги попадали к нам в руки, они уже были потрепанными и грязными, с вырванными страницами. Мы их склеивали, а затем оборачивали в твердый картон и писали название книги.

В книгах можно было обнаружить и вредных насекомых. Никогда не забуду случай, когда я первый раз пришел домой из школы и положил книги на только что выглаженное покрывало, а из них выбежали тараканы. Мама взяла ДДТ и пересыпала все учебники, которые я принес, а папа Саттон давил убегающих тараканов. Иногда тараканы откладывали в книгах яйца. В таких случаях мама выжигала их, раскладывая книги около печки.

Вредные насекомые — не самое страшное в этих книгах. Страшнее было их содержание, которое калечило наши молодые умы: