На самом деле он всего лишь хотел узнать истину. Кто и за что убил человека, который был ему так дорог. «Заменила ему мать…» — сказал Гордевид. Представляю, как ему было больно. И как он страдал, что не сумел защитить.

Надеюсь, теперь его душа успокоится. Ведь теперь он знает, что не только он один будет оплакивать Ашайю.

Уже у самого порога меня догоняет голос учителя.

— Не переживай, мы придумали как защитить Таарн! Твой брат уже отправился в горы. Мы снова создадим непроницаемый барьер вокруг нашей страны. Чтобы никто с той стороны не смог сюда больше проникнуть.

Я застываю на месте, как громом поражённая.

Барьер?

Магическую преграду?

Я слышала о таком, Арн уже создавал её когда-то давно, но после его свадьбы с Мэй я думала, это осталось в прошлом. Ведь казалось, что наши народы снова могут жить в мире. И теперь, видимо, он колебался до последнего и не хотел восстанавливать Стену. Получается, и правда решил, что теперь угроза от чужого мага слишком велика, и нужно защитить Таарн такой ценой. Снова отгородив его от окружающего мира. Но это же означает…

— Сколько осталось времени до установления Стены? — спросила я, холодея внутренне.

Если чужак не успеет, он окажется отрезанным от своей родины. И будет навечно заточен в Таарне. Для его свободолюбивой натуры это будет смерти подобно. Всё равно, что посадить в клетку дикого зверя. Он же умрёт с тоски! И никогда нам этого не простит.

— Понятия не имею, — пожал плечами Гордевид. Утром Арн был у меня, советовался, стоит ли ставить барьер. Мы с ним решили, что всё-таки стоит. Он уже отправился в горы со своим отрядом. Так что не переживай! Совсем скоро мы все будем в безопасности. А ты всё ж-таки отправляйся жить к брату. Мы с ним так издёргались за тебя за эти дни, что пришли к выводу, что так дальше продолжаться не может. Да к тому же… как тебя замуж-то выдавать будем, если ты продолжишь сидеть в лесу?..

Я вздохнула. Гордевид в своём репертуаре. Примерил на себя роль свахи, и кажется, ему понравилось.

Он продолжал перечислять мне имена и достоинства потенциальных кавалеров, когда провожал меня к воротам в плетёной изгороди вокруг своего храма, который по совместительству служил ему домом.

Хмурая грозовая туча под эти рассказы неотступно следовала за нашими спинами.

Я остановилась у калитки, чтобы попрощаться. Крепко обняла старика. Здесь моя миссия закончена. Остаётся надеяться, что она увенчалась успехом — вроде бы всё прошло так, как я и задумывала.

Гордевид потрепал меня по волосам, а потом нахмурился. Кажется, на свежем воздухе мои чары потихоньку выветривались. Надо поторопиться.

— Что-то мне не по себе. И если подумать, какой-то странный привкус был у твоего пирога… Ива! Признавайся, очередной твой опасный эксперимент?

«Ты даже не представляешь, до какой степени, дедушка».

— Счастливо оставаться! Мне пора! — засмеялась я и убежала по тропинке.

И бежала так, как никогда в жизни.

В спину мне дул ветер.

Слёзы срывались с ресниц, хотя на губах так и держалась приклеенная намертво улыбка.

В конце концов в самой глубине леса я остановилась, чтобы отдышаться.

Лопатками чувствовала направленный на меня тяжёлый взгляд.

Я обняла себя руками.

— Тебе пора! Ты же всё слышал. Арн вот-вот поставит магическую завесу. Ты должен уйти. Ну же, уходи!

Но он продолжал неотступной тенью следовать за мной, провожая до самого дома. Хотя не приближался и по-прежнему не касался меня. Но шёл след в след, я чувствовала его присутствие позади себя так остро, как никогда.

В сумерках мы вошли в мой дом.

Я прикрыла дверь за своей спиной, но она тихо скрипнула снова, когда я зашла на кухню и оперлась руками о стол, переводя дыхание.

— Уходи, — повторила снова, и слова закончились.

Не знаю, что ещё сказать. Я так хочу, чтобы он успел. Вернуть ему свободу, которой он дорожит больше всего на свете. Пусть побывает в тысяче новых стран и тысяче новых земель. Пусть увидит новые горы. Пусть добудет новые сокровища знаний. Ведь в этом цель его жизни. Кто я такая, чтобы запирать ветер? Кто я такая, чтоб запретить ему взмывать к облакам.

— Уходи.

Я не услышала, а почувствовала его шаги.

В вечерней полутьме, слабо освещённой лунным сиянием из окна, чужак подходил ко мне. И наконец встал так близко сзади, что я могла почувствовать тепло его тела. Чужое дыхание шевельнуло волосы над ухом. Всю меня охватил трепет, и знакомые мурашки побежали по коже.

Но он по-прежнему меня не касался, исполняя мой запрет.

В воздухе прямо перед моим лицом вспыхнуло синее пламя, сложилось в пляшущие буквы.

«Почему?»