– О, какие люди! Неужели на пары съездить решил? – Она присмотрелась к Рону, замечая щетину, общую помятость и улавливая перегар. – А, нет, рано удивилась.

– Сегодня такие пары, что их, можно сказать, нет, – равнодушно отметил он.

– Ага, знаю такое. А в остальном ты как?

– Нормально. Ещё не сдох.

– Похвально. – Что ещё ответить тому, у кого на лице написана потеря интереса к жизни?

– А вы? Как мелкая?

– Мне к отцу заскочить надо, так что могло быть и лучше. Аззи в порядке, в последнее время выглядит достаточно здоровой. Но вообще, мог бы и сам у неё спросить.

– Она меня боится.

– И правильно делает. Я бы ещё больше беспокоилась, общайся она спокойно с такими, как ты.

– Какие-то претензии? – спросил Рон с явным вызовом в голосе.

– Вообще нет, твоя жизнь – твоё дело, а вот выглядишь как типичный мудень. Ага, я тоже, но ведь сестре положена скидка. – Роза подмигнула и посмотрела в сторону выхода. – Ну, мне пора. Хорошо проспаться.

– Не прибей там никого, – бросил он вслед.

«Не могу такого обещать», – мысленно ответила она, сворачивая в сторону нужного жилого комплекса.

Высотки в центре города сильно контрастировали с малоэтажными окраинами. Если не брать в расчёт сохранившиеся старинные постройки, складывалось впечатление, что Лёйхен пытался стать шапито: самая высокая точка в районе центра и постепенное снижение к краям. Современные здания с огромными стёклами соседствовали с атмосферными каменными домами, тихие брусчатые улицы с маленькими кафешками и шумные магистрали, не засыпающие кварталы с ночными заведениями, узкие переулки, где едва могли разминуться два человека, и просторные парки, в которых можно затеряться, – всё смешалось под мрачным небом, солнце на котором в пору считать фантастикой. Этот город чудесен контрастами, благодаря которым самые разные люди могли найти то, что им по душе.

Роза тоже очень любила родной Лёйхен, ведь могла здесь найти место под любое настроение, а также бесчисленное множество тайных и не очень закутков для фотографий. Именно это и беспокойство за сестру подавляло в ней желание переехать, хотя так появилось бы больше поводов не пересекаться с отцом.

Далеко не родной подъезд, отнюдь не привычный путь до вовсе не вызывающей ностальгические воспоминания квартиры. Мартин переехал сюда шесть лет назад, когда женился на своей нынешней пассии – Нессе, по иронии являвшейся владелицей салона, в котором работала Азалия. К тому моменту прошёл год после смерти бабушки, семья так и не определилась, как лучше поступить с её домом. Узнав о беременности мачехи, Роза тут же уговорила передать дом ей, так что полноценным обитателем новой квартиры отца никогда не являлась. Но ключи свои имела. На этом, как ни странно, настояла Несса.

На самом деле персональной ненависти к мачехе Роза не имела – ей становилось противно от разгульности отца, его женщинам перепадало по инерции. Хотя она прекрасно понимала: те виноваты разве что в своём отвратительном вкусе на мужчин.

Два поворота ключа – дверь открыта. Печально. Значит, кто-то дома. И хорошо бы не… Вышедший поздороваться отец на корню сгубил последние ростки надежды. Роза хмуро поприветствовала его в ответ.

– Не ждал тебя так скоро. Что-то случилось?

– Я тоже неприятно удивлена этим визитом, но в воскресенье забыла тут объектив. Не видел сумку с ним?

– Не знаю, посмотри в гостиной.

Порадовавшись, что Мартин не копался в её вещах, Роза скинула обувь и направилась в обозначенную комнату. Искомое ожидаемо обнаружилось между шкафом и горшком с пальмой, и всё бы прекрасно закончилось на этой ноте нелёгкого раздражения, но… Взгляд скользнул по полке возле телевизора. Что за… Какого… Роза почувствовала, как её снова начало трясти.

– Что это? – спросила она, с ужасом и гневом смотря в стеклянные зелёные глаза красной лисы.

– А? Это? – Мартин тоже заглянул в гостиную. – Чучело. На работе подарили. Очень интересный цвет меха, не находишь? – как ни в чём не бывало поинтересовался Мартин.

– Ублюдок! Мудак! – закричала Роза, жалея, что объектив в руках слишком ценный. – Мало было клеветы, решил надругаться над маминой памятью?

– Да какой клеветы? – он тоже повысил голос. Каждое упоминание Линнеи оборачивалось одним и тем же: взаимными криками. – Эта потаскуха свалила из семьи. Бросила нас. Тебя тоже вообще-то! А ты продолжаешь её оправдывать! Какая память? Что тут уважать? Женщину, поменявшую семью на нового хахаля?

– Никого она не меняла, блядун упёртый! Это у тебя одни браки и разводы!

– Ты как с отцом разговариваешь?

– На сучьем языке – другого не понимаешь! Но могу перевести на хуевёртский.

– Роза! Выбирай выражения!

– Выбираю тебя послать!

Роза схватила с кофейного столика кружку с недопитым чаем и швырнула в отца, под звук бьющейся керамики выскочила из гостиной, спешно натянула боты, пока Мартин не успел опомниться, и покинула квартиру, громко хлопнув дверью.

Порыв холодного ветра ударил колючим снегом по разгорячённому лицу – не в силах оставаться на месте, Роза не стала тратить время на ожидание лифта и пробежала вниз по лестнице все двадцать три этажа. Тяжело дыша, упёрлась руками в подгибающиеся колени, а, отдышавшись, зло посмотрела на верхние окна. И подошла к знакомой фиолетовой машине, без лишних слов заняла место рядом с водительским.