Шрифт:
Фегелейн. Уж если о загадках, то вы ими битком набиты, адмирал. Что это за штука — мастичная взрывчатка?
Канарис. Вон вы о чем!.. Что ж, это занятная штука. Она вроде замазки — прикрепи ее куда угодно, хоть к тулье вашей шляпы. Затем включается крохотный кислотный взрыватель и… дело в шляпе! Ну-ну, я пошутил! Она не действует против моих друзей. Мы вернемся в Берлин, и я охотно покажу ее вам. Хотите с ней познакомиться?
Фегелейн. Сдается мне, что познакомиться с ней можно не только в Берлине, но и еще кое-где. Скажем, в Смоленске! Или я ошибаюсь?
Канарис. Ошибаетесь, любезный Фегелейн. Вы так далеки от истины!..
Фегелейн. Но вы сами доставили ее в этот город!
Канарис. Снова ошибаетесь.
Фегелейн. Нет, черт возьми, не ошибаюсь. Вы вручили ее не то начальнику штаба армейской группы “Центр” генералу фон Трескову, не то одному из ваших людей — Гансу фон Донани или Фабиану фон Шлабрендорфу.
Канарис. Вы битком набиты ложью, любезный Фегелейн. Фантазер, каких свет не видывал.
Фегелейн. Ладно, не будем препираться. Не это главное.
Канарис. Я вижу — главное впереди?
Фегелейн. Да, и вы знаете это. Ведь фюрер уже два дня как в Смоленске!
Канарис. Он инспектирует там войска.
Фегелейн. А то, что фюрер завтра возвращается в Растенбург, вам тоже известно?
Канарис. Нет, я полагал, фюрер задержится в Смоленске. Впрочем, ему, вероятно, виднее.
Фегелейн. Так вот, он не задержится. Он летит завтра. И мне поручено передать вам, что с ним ничего не стрясется — ни по дороге на аэродром, ни в самолете, ни на пути с аэродрома в ставку. Короче, он благополучно прибудет в “Вольфшанце” [42] .
Канарис. С фюрером неотлучно находятся адъютанты Брандт, Хейцлинге и другие. Да и фон Белов, кажется, с ним. Это надежные люди. Как всегда, самолет будут вести Бауэр и Битц [43] . В эскорт назначены истребители из дивизии “Кондор”. Что же может случиться с фюрером?
42
“Вольфшанце” — “Волчье логово”. Так называлась ставка Гитлера в Восточной Пруссии, близ города Растенбурга.
43
Штандартенфюреры Брандт и фон Белов — адъютанты Гитлера; штурмбанфюрер Хейцлинге — лакей Гитлера; оберштурмфюрер Бауэр, гауптштурмфюрер Битц — его личные пилоты.
Фегелейн.Дивлюсь вашей выдержке, адмирал. Нервы у вас, как у макленбургского тяжеловоза.
Канарис.Приятно слышать. В тяжеловозах вы разбираетесь.
Фегелейн.Вот вы как обо мне!.. Уж вы не упустите случая подколоть меня… Но хотел бы я видеть, как вы запляшете, когда взрывчатку извлекут из самолета и целехонькой преподнесут фюреру… Бог мой, да вы смеетесь! Вас не страшит все то, что случится завтра? Простите, адмирал, можно подумать — вы спятили!
Канарис.Ладно, ладно, садитесь на место. Садитесь, и поговорим, Фегелейн. Вот так. Вчера вы получили шифровку? Большую шифровку из Берлина?
Фегелейн. Да.
Канарис.Задание?
Фегелейн. Да.
Канарис.Должны добиться, чтобы я показал вам “1-W-1”? Пронюхали, что я собираюсь туда? Вы из-за этого предприняли весь ваш шантаж?
Фегелейн.Да.
Канарис.Хорошо. Сообщите Гиммлеру, что я возьму вас с собой. Готовьтесь к отъезду.
Фегелейн.Это не все.
Канарис.Ого, вы ненасытны. Ну?
Фегелейн.Что за тяжелый Клетчатый саквояж внесли в вагон вслед за вами? Я любопытен, как женщина, и мне все кажется…
Канарис.Здесь нет никакого саквояжа.
Фегелейн.Э, бросьте! Вот он, у двери… А, черт! Куда он девался?
Канарис.Здесь не было никакого саквояжа.
Фегелейн.Ладно, ладно. Пока я был занят журналами, кто-то выволок его из купе. Ведь так? Что ж, ваша взяла. Провели меня, а теперь ухмыляетесь. Не рано ли?..
В пункт назначения поезд прибыл в середине дня. Канарис и Фегелейн немедленно проследовали в отель, где им были приготовлены комнаты.
Будто сговорившись, они заперлись в своих номерах и тотчас включили приемники. Обедали и ужинали они тоже у себя, боясь пропустить важное сообщение. Но Берлин передавал обычную информацию и музыку. А это означало, что Гитлер жив и невредим — весть о его гибели мгновенно разнеслась бы в эфире.
Ночью Канарис покинул отель.
Он вернулся под утро, принял ванну и лег в постель. Через несколько часов должно было начаться утомительное путешествие, перед которым следовало отдохнуть.