Но Йориссона все не было. Даже Север уже вернулся, бледный и очень спокойный. Одна щека у него была красная, но он делал вид, что ничего не произошло. Вошедший следом н’илунг громко сообщил домине, что господин Йориссон попросил перенести совещание на пару дней. Ну, или продолжать без него. У него срочные дела в окрестностях Тэмпла. Знаю я его дела, ага. Высокая темнобровая амазонка с ружьем за спиною. Интересно, она его подстрелит или просто сломает бедняге обе руки, как грозилась?

Очевидно, Бернард вспомнил о том же и вполголоса сказал:

– Надо бы тамошнюю полицию предупредить и на всякий случай направить на ранчо Мильтонов медицинскую бригаду.

– Нет, мы не будем вмешиваться, – с кровожадной улыбкой ответила домина. – Мы ведь убогая отсталая планетка, на которой обитают никчемные совершенно бабы. Вот пусть сьенн Йориссон в этом убедится лично. Продолжим, сьенны. Элианна, детка, у тебя была статистика по нынешней ситуации с рабами, верно? Можешь нам ее озвучить?

Теперь я могла все. Уверенно поднялась, кивнула Ровенне, чтобы она включила проектор, и спокойно зачитала цифры: да, на Варриане рабов втрое меньше, чем свободных гражданок. Количество мужчин за последние восемь лет уменьшилось более, чем вполовину. Были проведены реабилитационные мероприятия, более, чем миллиону рабов оказана психологическая помощь. Многим было предложено покинуть планету. Из них около девяноста пяти процентов пожелали остаться.

– Сколько времени в рабстве провели те, кто решил остаться? – лениво спросил Север.

– От пятнадцати до сорока лет.

– Внушительный срок. Почему вы не опрашивали более свежие… хм… поступления?

– Мы проводили психологическое освидетельствование тех мужчин, которые попали на Варриан до войны. Тогда были совсем другие законы. Те, кто был привезен позже, пострадал гораздо меньше. К ним относились очень бережно. К тому же за последние шесть лет поставки рабов сократились более, чем в двадцать раз. Можно сказать, проведено исследование, касающееся большей части мужчин.

– А так же тех, у кого ничего больше не осталось, верно? Им некуда возвращаться, у них нет имущества на своих планетах, их никто не ждет. Да и возраст уже немалый.

Он был прав, именно так все и было. И я, ласково улыбнувшись, широко раскрыла глаза и ответила:

– Капитан Север, вы ведь сами знаете, что все свежие рабы находятся под наблюдением! – Это была ложь, конечно, но кто докажет? – Вы были в рабстве и пожелали покинуть планету. Вам оказали всяческое содействие. Это так?

– Да, – скрипнул зубами он.

– Вас унижали? Били? Может быть, морили голодом? Мучили? Оказывали психологическое давление?

– Нет, – буркнул он. – Все было очень… пристойно. Я бы даже сказал, что это был отпуск. Как на курорте.

– Так зачем же вы так стремились покинуть Варриан?

– Хотелось свободы, знаете ли. И возможности выбирать свой путь самостоятельно.

– И как? Успешно? – с любопытством спросила я.

– Более чем. Но, как видите, я все равно вернулся. Возможно, надолго.

Ой, да кому ты тут нужен? Вернулся он. Поздно. Тебе никто не рад. Но вслух я сказала, конечно, другое:

– Сьенн Грознофф, вы были в контрольной группе. Каково ваше мнение о рабстве?

– Я согласен с Северьяном. Это было великолепно, – с улыбкой ответил блондин. – И остался бы, но моей жене нужны медицинские технологии, которых, увы, на Варриане нет. Пока нет. Но в целом могу сказать: очень многие мужчины мечтают стать рабами прекрасных амазонок. У меня тоже есть статистика…

– После вашей книги у нас просто очередь на депортацию, – ухмыльнулся один из н‘илунгов. – Вы так красочно описали планету…

– Не стоит путать автора с лирическим героем, – скромно опустил глаза мой новоиспеченный дядюшка. – Но благодарю. Вижу, вы ознакомились с романом.

– Не думаю, что на Варриане нужны те, кто заинтересован исключительно в секс-туризме, – сухо заметила домина.

– О, вы не понимаете! Мужчина по своей сути завоеватель…

Разразилась бурная дискуссия. Варрианки имели много чего сказать про мужскую суть. А у дипломатов было свое мнение по этому вопросу. Я пожала плечами и села на свое место. Цель была достигнута.

Бедная Ровенна едва не плакала. Она не знала, что писать в протоколе. Я с гаденькой улыбкой раскачивалась на стуле. Все шло по плану. Мужчины такие предсказуемые! Нам требовалось не меньше четырёх голосов из шести, чтобы заполучить место в торговом союзе. Ну, и чтобы н’илунги прекратили на нас давить по поводу отмены рабства. Да отменим мы, отменим! Просто не так быстро, как они хотят.

У нас был безусловный голос Теодора. Пусть только попробует высказаться против, тётушка Эжени ему голову отгрызёт. Спорить с матерью своих дочерей он не рискнёт, а то его женушка мигом вернётся в дом сестры.