Да вот не было времени для самобичевания, требовалось как можно скорее посетить ближайшие к кладбищу деревни, помочь пострадавшим, оценить разрушения и начать восстановление. Саарите вылетела из дому, как только натянула тёплые вещи, даже завтракала уже в карете, хотя кусок в горло не лез от расшалившихся нервов. Надо. На месте точно придётся много колдовать, поэтому пренебрегать едой нельзя.

Рядом сидел спешно вызванный из другого места дух-целитель, больше похожий на слепленного из тусклого света муравья размером с человека. Напротив Ульриш, постукивая сапогом, составлял список заклинаний, которые вероятнее всего пригодятся на месте. В другой карете ехало несколько срочно поднятых магов не призывателей, а на лошадях – отряд рыцарей. На случай, если остались мертвецы, не упокоенные обратно местными силами.

Уже по дороге встретились неаккуратно сброшенные в кучу и прикрытые тканью тела. Ещё не собранные оторванные части как проклятых, так и людей. От развороченной плоти и запаха крови живот скрутило так сильно, что еда чуть не попросилась наружу. Помогло слабое поглаживание целителя по спине, снявшее спазм и слегка успокоившее нервы. Саарите благодарно улыбнулась и вышла из кареты. Как хранителю, ей в первую очередь нужно обойти по периметру кладбище и подлатать бреши в чарах, потом проверить, не подцепил ли кто из местных или погибших проклятье, и если да – нейтрализовать, пока не стало поздно.

Вернуться домой, до невозможности вымотавшись и замёрзнув до того, что пальцы потеряли чувствительность несмотря на хорошую одежду и помогающие сохранять тепло чары, удалось только поздно вечером. Отогревшись в ванной, Саарите свернулась на ковре у камина рядом со спящей Шельви и ткнулась лицом в белый пушистый бок. На её памяти мертвецы впервые разбушевались так сильно. Страшно. В пути от одной деревни до другой на них напала группа проклятых. Мёртвые не знали ни боли, ни усталости, поэтому даже опытные рыцари с трудом сдерживали их, давая магам время сотворить уничтожающие заклинания. Саарите же в первый момент напрочь потеряла способность ясно мыслить и только смотрела расширившимися глазами на безобразные, гниющие и слишком проворные тела.

Утром Саарите попыталась отвлечься, придя на заснеженную поляну, но вместо танца получались какие-то предсмертные конвульсии. Хорошо, что их некому было видеть. Флейта тоже звучала не так ровно, как обычно, и непонятно было, то музыкант снова удивительным образом подстроился под настроение или сам пребывал не в лучшем состоянии.

Красный от крови снег всё никак не шёл из головы. Даже смотря на нетронутую белую гладь, Саарите продолжала видеть щедро разбросанные повсюду смертью горсти жидких рубинов. И сердце стыло не от холода, а от леденящих собственную кровь воспоминаний.

– Это из-за меня? – прошептала, кусая губы. – Я недостаточно хорошо провела ритуал? А достойна ли я тогда быть хранителем? Да, у меня есть сила и метка, но ведь этого недостаточно. У дяди такого не случалось.

– Дело не в вас. Просто иногда так сходятся звёзды, что иная ночь оказывается хуже прошлых.

– Правда ли? Как отличить звёзды от собственной некомпетентности?

– Только они и ответят точно. Однако, молодая ноттери, посмотрите с другой стороны: если бы так много зависело от ваших способностей, разве бы доверяли ритуал тому, кто ещё даже место хранителя не занял?

– Хорошо, если оно так. Или не очень… – Саарите вздохнула. – Ведь это значит, что как бы хорошо я ни провела ритуал, это не станет гарантией спокойствия для людей.

– Их спокойствие не только ваша ответственность, так что выполняйте свою часть, не забивайте голову лишним и действуйте по ситуации.

– Легко вам говорить, вы же к этому не причастны.

– Все, кому недалеко до кладбища, в какой-то степени причастны.

А ведь правда, кладбище как раз по другую сторону этого леса. Значит, музыкант жил где-то неподалёку. Был ли вчера шанс пересечься и по очевидным причинам не узнать? Приходил ли он на поляну, рискуя по пути столкнуться со скрывшимися в лесу проклятыми?

А ещё сегодня в голосе незнакомца улавливалась усталость. Такая сильная, что её не получилось бы скрыть, как ни пытайся. На сердце резко стало тревожно, и захотелось срочно что-то предпринять, будто, останься Саарите на месте, и незнакомец исчезнет, раздавленный неизвестным грузом. Разум-то понимал, несколько не обоснована столь сильная тревога, а вот телом решили управлять эмоции.

– Вы разрешите подойти, если я пообещаю не смотреть?

Тишина. Саарите забеспокоилась, не успел ли незнакомец уйти, пока она погрузилась в размышления, но за слабым вздохом последовал ответ:

– Закройте глаза руками и не оборачивайтесь.

Саарите сделала, как попросили, и очень осторожно, ногой ощупывая дорогу, перешла на сторону незнакомца, потом послушно опустила руки и дождалась, пока их заменит повязка, судя по всему, из платка. Используя в качестве ориентира чужую протянутую руку, она опустилась рядом и, ненадолго замерев в так не вовремя нагрянувшем приступе смущения и неуверенности, крепко обняла незнакомца.

Для живого существа он оказался неожиданно холодным, а одежда, если верить ощущениям, была из полной и очень грубой ткани и слабо пахла каменной пылью и кровью. Или последнее дорисовывало воображение, пребывая во власти вчерашних впечатлений? Сложно сказать, да и не хотелось углубляться в поиски ответа, особенно когда на спину легла широкая ладонь. Незнакомец ничего не говорил, но, кажется, Саарите всё сделала правильно.