Сейчас я находилась в Нью-Джерси. Каковы шансы, что они уже нашли меня? Я могла бы как-нибудь затеряться здесь… Нужно было попытаться.

Неважно, какой ценой мне это обойдется, я не собиралась выходить замуж за Джимми Мерзавца Де Луку.

Лучше умереть.

После получаса мучений я расшнуровала корсет, переоделась обратно в одолженную у наемника одежду и легла в постель. Я ждала, пока весь дом уснет. Я лежала полностью одетая — не то чтобы у меня была возможность переодеться — пока старинные часы в коридоре не пробили три часа ночи.

Я встала. Ранее я успела хорошо осмотреть комнату. Единственным вариантом было окно. Я с удивлением обнаружила, что замок легко поддается. Комната была слишком уютной для тюремной камеры, и мне стало ясно, что это скорее гостевая, чем изолятор для заключенных. Я накинула рюкзак на плечо. Пришло время убираться отсюда к чертовой матери.

Я открыла окно и вышла на широкий каменный карниз, который окружал здание со всех сторон. Недалеко от карниза росло дерево. Некоторые широкие ветви были в пределах досягаемости. Оставалось только добраться до них по карнизу.

А затем пробраться через охраняемую территорию и перелезть через укрепленные стены.

Шаг за шагом, сказала я себе. Карниз был крепким. Ночь была холодной, что сильно отличалось от теплых вечеров Лос-Анджелеса. Я медленно продвигалась вдоль стены, сердце билось так сильно, что я чувствовала боль. Я прошла мимо соседнего окна, и в поле зрения показался конец здания. Слава Богу.

Я продолжила двигаться, неуклюже ступая по каменному карнизу, пока не подошла к дереву. Там мне пришлось остановиться, чтобы перевести дух, так как мои руки ужасно дрожали, а тошнота застряла в горле. Но одной мысли о Джимми Де Луке, ожидающем меня в конце прохода, было достаточно, чтобы я собралась с силами.

У меня не было выбора.

Я дотянулась до дерева и легко схватилась за ветку. Когда я поставила на нее одну ногу, вся ветка закачалась. Ладно, возможно, я была немного тяжелее, чем предполагала, но я могла это сделать.

Я перенесла свой вес на дерево и использовала инерцию, чтобы ухватиться за ветку поближе к стволу. Медленно я начала спускаться, ставя ноги только на самые большие ветви, которые могла найти. Когда я приблизилась к земле, то замедлилась — ветки становились все тоньше, и мне приходилось проявлять большую осторожность, чтобы нащупать точку опоры.

К этому моменту я была всего в трех метрах от земли. Я могла просто спрыгнуть. Я стояла лицом к стволу, мои руки вцепились в шероховатую кору, пока я пыталась найти, куда поставить ногу напоследок.

Внезапно моя нога нащупала твердую, но податливую опору. Я издала тихий всхлип облегчения, перенесла ногу на ветку и медленно опустилась. Пальцы стали лихорадочно ерзать по коре в поисках другого выступа, за который можно было бы ухватиться.

— Чуть левее, — подсказал голос снизу.

Я потянулась к ветке слева, медленно осознавая, что только что произошло. Я была так сосредоточена на поиске пути вниз, что забыла о том, что, если меня поймают, все усилия потеряют смысл.

Я взглянула вниз и покачнулась, чуть не упав.

— Осторожнее, синьора Конти, ты же не хочешь споткнуться, упасть и испортить свой важный день завтра, — донесся до меня насмешливый голос наемника.

Блядь, блядь, блядь. Меня поймали.

Я застыла на месте, пока ветка под моей ногой не зашевелилась. Так значит, это была не ветка, а его рука.

— Ладно, я спускаюсь, — пробормотала я и наклонилась.

Ладонь исчезла под моей ногой, и я соскользнула на несколько дюймов, а затем его руки сомкнулись вокруг моего талии.

Я прижалась к нему всем телом, его лицо оказалось прямо на уровне моей груди, а мои ноги болтались в воздухе.

— Опусти меня на землю, — горячо потребовала я. Мне хотелось заплакать. Мой единственный шанс сбежать был упущен. А был ли он вообще? Скорее всего, нет. С тех пор как в моей жизни появился этот мужчина, я оказалась в ловушке. Выхода не было.

По щеке скатилась слеза. После смерти Томмазо я часто плакала, но в последнее время, похоже, установила новый рекорд.

Его пристальный взгляд скользил по моему лицу. Он выглядел менее замкнутым, чем обычно. Может, дело было в позднем часе, но мне показалось, что в его чертах появилась какая-то мягкость. А может, я просто себе это вообразила. Вокруг царила темнота, и лишь тусклый свет луны позволял разглядеть его. До меня донесся легкий аромат чего-то сладкого и дымного. Он был пьян?