Э! Что, прямо сейчас?

У меня даже мысли не возникло о том, что меня куда-то заманивают, будет где-то там мне плохо.

— Далеко это? — только уточнил я.

— Не очень.

Не очень… Это — кому как. Иной собаке и шесть вёрст не крюк…

Шли мы минут тридцать. Я свои часы в расположении оставил, так что точно сказать не могу.

— Стой, — последовала мне мысленная команда от монаха.

Я остановился, а он принял позу Лотоса, или — Падмасану, как её ещё называют.

Монах закрыл глаза, замер.

Я стоял и ничего не понимал.

Где обещанные бабочки? Что-то их я совсем не вижу.

Так продолжалось с четверть часа. Уже начало темнеть — пора бы мне уже возвращаться, а не здесь стоять и глаза пучить.

Тут… нужные мне бабочки и стали появляться. Они слетались со всех сторон и садились на землю вокруг монаха.

— Собирай, что стоишь как истукан…

Ситуация становилась всё чуднее и чуднее.

Ну, коль велено собирать, два раза мне повторять не надо.

Я снял гимнастерку, сделал из неё что-то вроде мешка и начал складывать туда бабочек.

Как только моя несуразная емкость наполнилась, мне был задан очередной вопрос.

— Хватит?

Монах всё это время так и сидел с закрытыми глазами. Как он узнал, что мне уже больше бабочек складывать некуда?

— На сегодня — да. Полна моя коробочка.

— Ещё надо?

— Да.

— Завтра приходи на то же место.

— Хорошо, — ответил я.

Дорогу обратно я помнил и не заплутал, хотя и шел почти уже потемну.

Почти до полуночи я раскладывал бабочек по банкам и заливал их спиртом.

Нет, точно — есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…

Глава 6 Комбайны для братского народа Китая

— Иван Никитович, лично, повторяю — лично, каждого летчика ещё раз проверьте…

В кабинете, куда случайные люди не попадают, трижды Герою Советского Союза Кожедубу давались «ценные указания».

— Есть!

И так лучшие пилоты из разных частей ВВС СССР отобраны, что их ещё проверять…

— Ещё раз повторяю — лично…

— Есть!

— Вашими противниками будут американцы…

Подумаешь — американцы… Ещё над Германией в сорок пятом я уже парочку лично их сбил — по ошибке атаковали они меня на свою голову. А, пусть не лезут…

— Ваша задача — прикрыть границы СССР на дальних подступах. Официально в войне мы не участвуем. В плен никто не должен попасть. Особенно — Вы.

— Есть!

Тут у Ивана Никитовича вдруг шея зачесалась. Сзади. Ниже затылка.

Нервное, что ли? И, ведь не почешешь.

— Главная цель — бомбардировщики В-29, главный противник — истребители F-86 «Сейбр». В-29 в настоящий момент являются единственными в мире носителями ядерного оружия. Поэтому, еще одной важной задачей ваших летчиков будет — сбить, как можно больше этих «сверхкрепостей» в небе над Кореей, не дав им шанса появиться в перспективе в небе СССР.

Точно, «сверхкрепости». На каждом по двенадцать крупнокалиберных пулеметов и пушек. Иначе и не назовёшь.

В-29 сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, поэтому над СССР им делать нечего…

— Вы должны защитить от авианалетов мосты между Китаем и Северной Кореей, по этим мостам идет снабжение войск. Также необходимо прикрыть с воздуха крупные промышленные районы и города северян.

После сказанного возникла короткая пауза, но Иван Никитович её своим «Есть» заполнять не стал. И так уже как попугай он одно и то же твердит.

Кстати, к чему весь этот разговор? Всё же черным по белому на бумаге написано…

— Самому не летать!

Так вот что! А, я-то голову ломаю…

Через две недели после этого разговора на восток отправился литерный эшелон с купейными вагонами и грузовыми платформами. На платформах в ящиках с надписями «Комбайны — братскому народу Китая!» стояли скрытыми от чужих глаз на то время новейшие и секретные советские истребители МиГ-15 со снятыми крыльями, в вагонах же находились пилоты — офицеры ВВС СССР, а также технический состав.

Вот для них аэродром полковник Чернов и освобождал. У него-то самолеты были поршневые, а тут СССР решил американцам по сусалам реактивными вдарить. Проверить новейшее оружие в реальных боевых условиях.