Маша, при близком общении оказалась веселой, страшно ехидной, и тщательно скрывающей этим застенчивость и растерянность, от всего случившегося. При этом -славной и умной. И я, как мог, ее развлекал и веселил. Типо, ну да, Маш, ты связалась со мной из плотских соображений, но, будем честными, какая устоит? Но я то, на тебя запал исключительно из меркантильности! А что лучше телевизора подходит для маскировки моей алчности?

— Так и есть — говорила она, и разговор происходил в постели — Мужчины используют секс, что бы получить чего хотят. Но как маскируются!

— Ну какая чушь, Маша! Секс- это и есть, то чего хотят мужчины. А вот женщины… возьмем к примеру тебя! Ну Маша!!! Кусаться это не аргумент!

Тут я поймал себя на том, что с совершенно дурацкой улыбкой смотрю на одну из секретарш Чубайса. На что она, косится на меня с некоторым даже испугом.

На столе помощника зазвонил телефон, он коротко переговорил, встал и сообщил ожидающим приема мне, и двум каким то мужикам, со смутно знакомыми лицами, что сегодня нас принять не смогут. Подходите по одному, он с каждым согласует, когда нам будет удобно прийти в другой раз.

Тут в приемной поднялась суета. Открылась дверь кабинета, и из него вывалилось несколько человек, надо полагать ГКИшные руководители. А за ними, явил себя и сам Анатолий Брисович.

Энергично и целеустремленно пошел на выход, но тут, взгляд его, как бэ случайно наткнулся на меняя:

— Лукин! — воскликнул он — ты здесь откуда?

— Здравствуйте, Анатолий Борисович — я встал — да я, собственно…

— Пойдем, проводишь до машины, расскажешь — перебил меня он не останавливаясь. И я, пристроившись рядом с ним, вышел в длинный коридор, по которому мы и пошли, сбавив темп. За нами повалили остальные, и я физически ощутил на себе взгляды этих людей.

Чубайс, между тем, взглянув на часы, заговорил:

— Ваше соглашение, Саша, я подписал — потом подойди в канцелярию, забери свои экземпляры — он кивнул в другой конец коридора — но скажи мне прямо сейчас, какой и когда аванс ты мне заплатишь?

Он снова глянул на часы и мы остановились посреди коридора. Вовсе не пустого. Обогнув нас, и косясь с любопытством на меня прошли какие-то клерки. В дальний конец коридора шли вышедшие из чубайсовской приемной…

— Шестьсот миллионов — ответил я — по срокам… ну не знаю. Сегодня к вечеру должны платеж провести… но завтра утром точно.

— Десять процентов? — удивился Чубайс — сразу? Ты молодец, Лукин.

И хотел добавить еще что то, но не успел. С лифтовой площадки, из пришедшего лифта, в коридор ступил Александр Владимирович Руцкой, с сопровождающими. Одним из которых, был подполковник Удальцов.

— О! Анатолий Борисович! — заговорил Руцкой — а я как раз к тебе, мы же вроде бы договаривались…

Ну ты и сука, Чубайс, подумал я,

— Прошу извинить, Александр Владимирович, срочно вызвали к президенту — не смутился Чубайс — ваш вопрос, я поручил Козакову, он вас ждет. Мы уже приступили к решению. Вот, знакомься — Александр Лукин. Полностью отработал, и структурировал немецкий сегмент, и уже начал выплаты. Так что, вашим людям будет полегче. Останется лишь Чехия и Венгрия. Но, все указания, о всемерной поддержке твоим людям, я отдал. Всех благ, спешу…

И я, обменявшись с Руцким лишь кивком, пошел за Борисычем на лифтовую площадку, Услышав как Руцкой, с сопровождением, пошли в другую сторону. Ну, не сука, конечно. Но козел, предупредить-то мог? Подумал я.

У Чубайса, видимо, осталось несколько свободных секунд, потому что он сказал мне:

— Ты, я смотрю, Иру Захарову к делу привлек? Передай ей — как закончит с тобой, что бы со мной связалась.

— Не, Анатолий Борисович — мстительно сказал я, как не крути, увидев Руцкого с Удальцовым, я словил психа — у себя оставлю. У вас здесь суета одна.

Нет, что не говори, Чубайс из другого поколения. Пускай он старше меня не так уж и сильно. Но он, типа — поздний шестидесятник. Потому что именно так они смеются. Громко, подняв лицо вверх –ха-ха-ха, Потом он, совсем по человечески, хлопнул меня по плечу, передал привет Лехе, и повернулся к открывшейся двери лифта. Мгновенно забыв обо мне.

Потому что в лифте стоял Петр Олегович Авен. Совершенно случайно, ясно дело. Чубайс, кивнул мне, и шагнул в лифт. Двери лифта закрылись. Я достал сигареты и задумался. Не, как не посмотри — Борисыч крут.

Элегантно и демонстративно, он ткнул Руцкого в брошенное по всей Европе имущество Советской Армии. Дескать хотел заниматься- вперед. А то, что было не брошено и учтено, без тебя прекрасно реализуют.

И теперь люди, затравившие генерала Пачезерцева, результатами его работы не воспользуются ни при каких обстоятельствах.

Размышляя о коварстве Чубайса, и внезапном появлении Руцкого, да и Авена, что вроде бы будет заниматься внешним долгом, я уселся в машину.

Никольский переулок сейчас не перекрыт забором наглухо. Поэтому я, при выезде на Варварку, просто отдал охраннику пропуск. Еще старый, с надписью: ЦК КПСС, Временный Пропуск. Поднялся шлагбаум, и я свернул сразу налево. Варварка сейчас, еще двустороняя.