«А у меня есть водка?»

Кажется, да, одна бутылка, которой лет пять или шесть, осталась после весёлого застолья с друзьями. С тех пор подобных мероприятий в её квартире не было, вот бутылка и застряла.

Она затушила сигарету, жест получился нервным, но пальцы уже не дрожали, прошла на кухню, порылась в ящиках, нашла бутылку, открыла и налила треть стакана – больше не решилась. Постояла, а затем резко подняла стакан, зажмурилась и влила в себя водку. Думала, что вырвет, но водка словно почувствовала происходящее и повела себя так, как хотелось: заглушила внутреннюю боль – и только.

Правда, снова захотелось курить, но сначала она вскрыла лежавшую в холодильнике упаковку нарезанной ветчины и съела три куска. Есть не хотела, но нужно было закусить.

Затем вытащила из шкафа коробку, в которой лежал разобранный кнопочный телефон, собрала его и вставила сим-карту, номер которой отправила в ответ на присланное видео. Симку она купила неделю назад и ещё не зарегистрировала. И не будет регистрировать, потому что жить ей – ровно один разговор.

Снова вышла на балкон, достала следующую сигарету, а когда докурила её почти до фильтра, пришёл вызов с неопределившегося номера.

Ответила:

– Да?

И услышала:

– Теперь ты видишь, с какой мразью мы имеем дело? – Вопрос был задан спокойным, но очень печальным тоном.

* * *

– Вам рассказать, какой сейчас скандал разгорается? – отчеканил Голубев, награждая оперативников холодным взглядом. – Или сами догадываетесь?

Ответа он не ждал, но получил:

– Скандал разгорелся в пятницу, – ровным голосом поведал Вербин. – Сейчас он развивается.

Голубев, который как раз набирал воздух для следующей фразы, сбился, кашлянул, несколько мгновений смотрел на Феликса, уже не холодно, а недружелюбно, и спросил:

– Думаешь, тебя отсюда не уберут, если мы попросим?

– Думаю, уберут, – спокойно ответил Вербин. – Но убийство Иманова и всплывшая грязь – это не новый скандал, а развитие прежнего. Второй привет от Абедалониума.

Это все понимали, даже Голубев, однако соглашаться с Феликсом следователь не собирался. Выдержал паузу и, подчёркнуто обращаясь только к питерским полицейским, сообщил:

– Скандал грандиозный. Ильяс Надирович Иманов далеко не последний человек в правительстве… Был. И сейчас наши шефы проводят с руководством города срочное совещание, по итогу которого выяснится, будем ли мы дальше заниматься этим делом. – Только теперь Голубев посмотрел на Феликса: – Мы – это все мы.

– Вряд ли они решатся поменять коней на переправе, – буркнул Васильев.

– Кто знает, на что они решатся, Андрей Андреевич, – вздохнул следователь. – Ходят слухи, что нашим шефам уже высказана претензия, что мы не предотвратили.

– Не предотвратили что? – не сдержался Гордеев. – Убийство Иманова или изнасилование Сары? Если второе, то пусть дадут список педофилов – мы предотвратим.

Голубев коротко ругнулся.

– Никита, учись у Вербина хорошему, – строго произнёс Васильев. И посмотрел на Феликса: – А ты следи за языком. Витя… – Полковник впервые назвал следователя по имени. – Может, и резковат, но он прав – у нас проблемы. Это, во-первых. А во-вторых, мы в одной лодке, и не нужно её раскачивать больше, чем она уже болтается. Я достаточно ясно выразился?

В кабинете ненадолго повисла тишина, а затем Феликс повернулся к следователю:

– Прошу извинить меня за необдуманное высказывание.

Фраза прозвучала не вымученно, а спокойно и по-деловому, как должна была прозвучать. Голубев это понял и ответил:

– Всё в порядке. – И добавил: – Да, скандал начался в пятницу.

Мир был восстановлен, и Васильев вернулся к делам:

– Пока мы ещё занимаемся расследованием, я хочу знать, есть какая-то связь между делами Иманова и Орлика, кроме Абедалониума?

– Брат Иманова сказал, что Ильяс никогда не обращался к Орлику за ювелирными украшениями, – доложил Гордеев. – Но не смог с уверенностью ответить, были ли они знакомы. Будем разбираться?

– Вербин?

– Думаю, это другое преступление. Дети разнополые, там – мальчики, здесь – девочки, а насколько я помню, педофилам это важно. Но нужно дождаться мнения экспертов.

– Это разумно, – поддержал Вербина Васильев. – Но сейчас я хочу услышать вашу рабочую версию, пусть даже сырую, потому что у нас её будут спрашивать.

Феликс и Гордеев переглянулись, и Никита уверенно начал доклад:

– Исходная версия не претерпела значительных изменений, Андрей Андреевич. Мы считаем, что Абедалониум намеренно спровоцировал шумный скандал с целью привлечения внимания к выставке. И, возможно, покарать тех, о чьих преступлениях он каким-то образом узнал или… – Гордеев выдержал паузу. – Или сам был причастен. Этот вариант мы не исключаем.

– Резонно, – кивнул Голубев.

– Кто-то из целей Абедалониума узнал о готовящемся скандале, принял меры для его предотвращения, а когда не получилось – устранил художника.